Дубликат - Леонид Жилеев

— Ну как, готова к переезду?

— Нет, — ответила Алиса честно и откровенно.

— А придётся.

Вожатая поднялась и, перекрывая шум столовой, сделала объявление:

— Пионеры и к ним примкнувшие, минутку внимания. Во-первых, с сегодняшнего дня наш горнист уже официально переводится в старший отряд.

Свист, улюлюканье, шум аплодисментов. Максим, встав со своего места, шутовски раскланивается. Ловит взгляд Алисы и подмигивает. А Алиса улыбается невольно.

— Но это ещё не всё. — Ольга выждала, пока не стихнет шум, и продолжила: — Я решила навести порядок с проживанием персонала. И отдельных пионеров тоже.

И вот командирским решением Ольга, две поварихи из трёх и Персуновы сейчас переселяются в административный корпус. «Физруки, хватит жить в тренерской, когда в корпусе есть спальни для персонала». Максим и Семён-второй, который, кстати, ещё не приехал, поселяются в бывшем домике Ольги. Но таскать Ольгины вещи приходится Алисе — невеликая цена за то, чтобы остаться жить в своём домике. «А ведь есть и минусы. Теперь вот так запросто к Сеньке с Рыжей не забежишь, всегда есть шанс нарваться на вожатку. Ну ничего, у меня будем собираться».

Всё, последняя ходка была, дальше уж пусть сама вожатая разбирается, чего и куда повесить. Алиса и Максим скинули охапку платьев на незастеленный матрац и огляделись. «А ведь неплохо можно устроиться». Две кровати, шифоньер, книжный шкаф, стол обеденный и стол письменный. Какое-то подобие прихожей, кухонная ниша с плиткой и раковиной, и напротив — Алиса толкнула дверь — умывальник, унитаз и даже душ за прозрачной занавеской. Всё очень маленькое, но своё. Хочешь — питайся и мойся отдельно, хочешь — ходи в столовую и в баню.

Будильник, извлечённый из коробки, показывал без пятнадцати двенадцать. Пора, наверное. Алиса вышла в коридор и просунула голову в дверь Семёновой комнаты. Тот сидел на кровати, утирая лоб, и тоже оглядывал помещение, прикидывая явно, как и куда сдвинуть вместе обе кровати.

— Ну что, идём?

— Идём, Алиса.

Осведомлённые или приглашённые пионеры и к ним примкнувшие из двух лагерей поодиночке, парами и тройками, старясь не привлекать внимания, исчезали за забором и тянулись к костровым полянам. Не все: в основном старший отряд и чуть-чуть мелких, оставляя на часок лагеря на произвол судьбы. А всё потому, что вчера вечером Семён изрёк: «Между прочим, костровая поляна выглядит абсолютно одинаково во всех узлах, где я побывал. Как говорится, видел одну — видел все. Есть ещё несколько мест, но поляна симпатичнее всего — не в пещеру же спускаться». За что был вознаграждён приглушённым, но восторженным воплем Ульяны и её репликой: «Гениально, Сёмка! Хоть ты, конечно, тормоз. Почему раньше не догадался?»

Всё когда-нибудь бывает впервые. Впервые обитатели двух узлов нашли способ встретиться. Сеть начинала жить новой, самостоятельной, невозможной, но нормальной жизнью.

И никто из заинтересованных лиц не услышал, как на остановке зафырчал приехавший на три часа раньше положенного срока «Икарус».

— Ты пойдёшь со мной?

— Брысь! Юля, ты же знаешь, что со мной это не сработает. Тем более в этом варианте «Совёнка».

— Знаю, — Юля подумала, не сделать ли вид, что обижена, но потом улыбнулась. — Это всё потому, что я не материализовавшееся подсознание и не ходячий портал, а всего лишь кошка-мутант.

— Ага. Была бы ты на самом деле кошкой, ты бы об этом не задумывалась. Животным, знаешь, по барабану. Так что смирись с тем, что ты человек.

Наклонилась надо мной, загораживая весь обзор и глядя мне прямо в глаза. Зрачки расширились: сейчас гипнотизировать будет. А я делаю рывок и целую Юлю в нос. Хотел в губы, но она дёрнулась, и получилось в нос. Ну, тоже неплохо.

— Ну вот, всю таинственность момента нарушил. Ладно, пойду. Скоро Славя придёт, не люблю, когда меня видят. Я, в конце концов, — как там у тебя: «Кошкодевочка, легенда лагеря» — и должна являться избранным и в критические минуты. Ещё увидимся, пока.

— Мяу!

— Не дразнись!

И убежала. А я выхожу в проход между сиденьями, подбираю пакет и свитер. Пальто, кажется, нужно оставить, а вот телефон не забыть. Или смартфон? Или MP3-плеер? Под моим взглядом старенькая кнопочная «Нокия» начинает увеличиваться в размерах, экран у неё наползает на кнопки… Кручу головой: «Отставить!» Телефон возвращается к привычному облику. М-да, и вот пошёл бы я такой за Юлей — я бы натворил там дел, в лагере-то. А так… Пригибая шею, смотрю в окна автобуса — снаружи всё как положено: приоткрытые ворота с прорезанной звездой, надпись «Пионерлагерь „Совёнок“», два гипсовых пионера, кирпичный забор, лес по обе стороны забора, автобусная остановка. Оглядываюсь назад: дорога, убегающая в холмы, ЛЭП, то ли поля, то ли луга — непонятно. Оставляю вещи в автобусе, а сам выхожу. Не стоит заставлять Славю ждать.

— Привет, ты, наверное, только что приехал?

— Славюшка, ты же давно уже проснулась. А всё повторяешь так, как тебя научили.

Какая она всё-таки красавица: смотрю в эти глаза и чуть не тону в них.

— Ты… Ты… Это ты приехал?! Так что ж стоишь, пойдём скорее!

Рад бы, но нет. Внутрь мне нельзя — я сам себе такое правило установил, и поэтому я его выполню. Вспоминаю трансформацию телефона. Здесь я ещё сдерживаюсь, а внутри — боюсь, что не смогу. И дело не только в пионерлагере, но и, по закону отдачи, во мне самом.

— Нет, Славюшка, туда мне вход заказан.

— Тогда подожди, я быстро. Мы быстро!

Срывается с места к воротам. Внезапно что-то вспоминает, останавливается, разворачивается и бежит ко мне. Виснет у меня на шее и целует. Вот у Слави получилось в губы. Устами сахарными, именно.

— Пока никто не видит! — хохочет. А потом, на мгновение построжев: — И не думай ничего такого, это тебе от всех нас! Другие-то постесняются. И обязательно дождись! Или нет, костровую поляну знаешь? Подходи туда через час!

И бегом, в темпе, приличном Ульянке-маленькой, а не помощнице вожатой, скрывается за воротами. «Конечно, знаю, конечно, подойду, за тем я тут и оказался». Присаживаюсь на лавочку: до поляны двадцать минут хода, так что полчаса свободного времени у меня ещё есть. Или я лучше даже прилягу. Устраиваюсь у ног правого пионера, в удивительно непыльной и мягкой здешней траве, закидываю руки за голову и лежу, разглядывая облака. Как их называют? Циррусы, если я правильно вспомнил. Когда я ещё здешнее небо увижу?

— Спасибо, что не стал описывать меня как абсолютного злодея.

Облака загораживает фигура, вставшая надо мной