Дубликат - Леонид Жилеев

— Последнюю ночь у себя ночует. Сём, я забегу ещё к ней после прогулки.

Семён только молча кивнул, думая: «Интересно, когда-нибудь Алиса решится показать содержимое своей тетрадки?»

— Почему последнюю? — вмешалась Катя.

— Кать, завтра опоздавший пионер приезжает. Его надо где-то разместить, и Максим с сегодняшнего дня официально в старшем отряде — его тоже переселять из старого домика нужно. А вожатая и Алиса живут по одной в домике. Вот скорее всего, Максима и новенького в Алисином домике поселят, а Алиса будет жить с вожатой.

Катя при упоминании о Максиме каждый раз вздрагивала, но терпела. «Ничего, через восемь дней всё забудешь, — подумал Семён, — а там Максим окончательно пропишется в старшем отряде и для тебя считай что просто исчезнет».

В самом узком месте лесного перешейка они вышли по тропке на поперечную аллею, ведущую к клубам.

— Здесь, оказывается, столько тропинок. Я и не знала, — Катя начала потихоньку оживать.

— Узнаешь ещё, какие твои годы, — проворчал Семён. Впрочем, проворчал достаточно добродушно, чтобы не отпугнуть Катю.

«Интересно, какая она будет, когда попадёт в старший отряд? Макс начал меняться буквально на глазах и из клоуна и шалопая превращаться в Славю мужского пола. Что-то там переключает Система в их поведении. Гадко это, но чтобы проснуться, им, наверное, придётся пройти и через это». Ульяна и Катя говорили о чём-то, а Семён всё думал. Как раз то обстоятельство, за которое Ульяна и обзывала его тормозом.

— Знаете, я, наверное, не пойду дальше с вами. Спасибо за компанию. Правда, спасибо. И можно я, — Катя, смутившись, сделала паузу, — можно я буду к вам в гости заходить?

И, дождавшись кивка от Семёна и «Конечно можно, Катя» — от Ульяны, забежала на крыльцо своего домика. Помахала рукой с крыльца и скрылась за дверью.

— Сёмк, ей всего-то и нужно было, чтобы кто-то с ней поговорил и её выслушал. А у них в отряде некому, раз уж она там… — Ульяна замешкалась, подбирая определение.

«Альфа-самка», — мысленно продолжил реплику Семён.

Они стояли на перекрёстке у клубов и смотрели, как от ворот идёт Шурик, держа Яну за руку. Яна заметила Персуновых, что-то сказала Шурику и помахала им рукой. Шурик солидно кивнул Семёну и Ульяне, достал из кармана ключи от кружка и спросил:

— Зайдёте?

— Нет, мы ещё погуляем, — ответил Семён. — Спокойной ночи.

— Я не знаю, что там вспомнил Шурик, но он нашёл для себя якорь, — сказал Семён, глядя на дверь клубов, закрывшуюся за Шуриком и Яной.

— Сёмк, как думаешь, он окончательно проснулся? Или только на этот цикл?

— Не знаю, Рыжик. Но теперь ему деваться некуда. Сейчас он проснулся или проснётся через сто циклов — какая разница. Куда дальше идём? На площадь или к Мику?

— Ну, в последний раз на старом месте. Отвяжись, жених, от невесты! — Алиса хмыкнула и, глядя в потолок, произнесла переиначенную бабушкину поговорку.

«Что бы ещё сказать, соответствующее моменту? Завтра надо будет пнуть Рыжую, пусть забирает остатки своего барахла. А то одно сплошное расстройство. А флаг себе оставлю и на новом месте вывешу. А если меня Ольга к себе в домик определит? Приедет Второй, спросит, где вожатая, а его в домик с пиратским флагом отправят. Пионерский лагерь, ага. Дурдом „Совёнок“. Это всё Сенька виноват, до него всё чинно и благородно было. Может, ночью на флагштоке пиратский флаг поднять? „Я подниму чёрно-белый флаг, закончится этот угар. Я уплыву, и это будет знак того, что Земля есть шар“. Только флаг тогда сразу Ольга конфискует — выцарапывай его потом».

Где-то в домике, в какой-то щели, надрывался сверчок. Когда он уставал и делал перерыв, становилось слышно, как звенит спираль в лампочке. Спать не хотелось, давили какие-то недодуманные мысли, несказанные слова, несовершённые поступки, которые надо было в своё время додумать, досказать, доделать, а сейчас уже поздно.

«Пойти погулять? Или поиграть на эстраде? Тут где-то Сенька с Рыжей шатались, пойти их поискать? Я, кажется, наконец-то простила себе тот выстрел из арбалета. Надо будет сказать об этом Семёну, это очень важно. Но это можно и завтра. Пойду поиграю».

Уже было раздевшаяся Алиса достала из сумки чёрные джинсы и футболку, в которых приехала сюда. «Надену. А то всё в форме да в форме». Подержалась за кожаную куртку, висящую на гвозде. «Откуда она у меня? Я помню, что приехала в ней в первый свой цикл активной фазы, потом при отъезде оставила её здесь, и с тех пор она так тут и висит. Мужская кожаная куртка с крошками табака в кармане. Семён ничего не знает, говорит, что для него цикл всегда начинался со второй недели; повариха покойная странно на неё посмотрела, как будто вспомнила что-то, но промолчала. Возьму с собой, уже прохладно».

Заскрипело крыльцо, и в домик, коротко перед этим стукнув в дверь, заглянула вожатая.

— Ты далеко собралась на ночь глядя?

— Не дальше ограды, Ольга Дмитриевна.

Ольга пошевелила губами, но не стала озвучивать ответ. Только кивнула разрешающе.

— Не гуляй долго. Я всё же беспокоюсь о вас, хоть по мне этого и не заметно.

Ну и у Алисы тоже не получилось поскандалить.

— До отбоя ещё полчаса, имею полное право, — прозвучало без эмоционального напора и даже слегка виновато.

— Имеешь, имеешь, — Ольга кивнула ещё раз и, прикрыв дверь, пошла в сторону поперечной аллеи, чтобы там свернуть в сторону кружка кибернетики, по своему извечному маршруту вечернего обхода.

«Что это с нами? — думала Алиса, глядя в спину удаляющейся вожатой. — Раньше бы уже орали друг на друга, а сейчас спокойно разошлись. Стареем? Если мне сорок пять, то сколько же Ольге? Так, стоп, Алиска! Прекрати маяться дурью — тебе семнадцать! Сем-над-цать! Правильно тебя Улька ругает!»

Алиса закинула, как мешок, на плечо куртку. Чтобы куртка не сваливалась с плеча, подпёрла её гитарой и вышла, закрыв дверь, не запирая. «Всё-таки в удивительном мире мы живём. Никому просто не приходит в голову, что нужно запирать за собой домик, когда уходишь». И пошла на эстраду принимать своё обычное снотворное, кивнув по пути только что пришедшей на площадь Лене.

Через десять минут после её ухода в домик к Алисе заглянула Ульяна. Обнаружила отсутствие гитары, всё поняла, но, чтобы не разминуться, не пошла на эстраду, а завалилась подремать, поджидая, и так