Новые опасные видения - Харлан Эллисон
– Чемп! – кричала толпа. – Рита, Чемп, Рита, Чемп, Рита!
Джона захлестнули их чувства. В мире не было других таких желанных и великолепных людей, думал он, и на его глаза навернулись слезы гордости. Но Чемпиона с его грустным и скучающим видом, казалось, толпа нисколько не трогает. Джон скандировал громче, словно это вырвет Чемпиона из мрачного настроения, и слезы бежали по его красным от загара щекам. Он орал, пока не закружилась голова и ему не пришлось присесть.
Наконец шум улегся, но не до конца. Оставался тот обертон исступления, что Джон помнил по медиа с других Гонок. Для этого все и пришли.
Ведущий это понимал и мастерски ими манипулировал.
– Наш первый гонщик, – произнес он, пока они не успели снова перейти к кричалке, – Садакити Мурамото из Токио. Двадцать пять лет, работает на Заводе 13. – Ведущий зачитал биографию из компьютера. Когда он закончил, Джону уже казалось, что он знал этого токийца – нет, сам был этим токийцем.
Потом пришло время первой Гонки. Садакити сел в машину, красную, и его придвинули на несколько футов к стартовой черте. Распорядитель поднял руку над кнопкой. Все знали, что скорость менять невозможно. 60 миль в час, чтобы обойти трассу за две минуты – если водитель увернется от всех барьеров. Барьеры вырастали из-под земли на пяти дорожках случайным образом, по решению компьютера. На такой скорости нечего и думать, чтобы их объехать; собственно, барьер уже мог вернуться обратно, когда машина до него доедет. Все решал случай. На трассе никто не мог управлять своей судьбой. И все-таки почти каждый водитель пытался.
Мурамото проехал почти милю, скача с полосы на полосу, пока барьер не вырос прямо перед ним. Он вывернул руль и влетел в другой там, где только что ничего не было. А барьер, от которого он увернулся, ко времени столкновения уже давно вернулся под землю. От удара машина смялась, как аккордеон, – для чего и проектировалась.
– Ах! – выдохнула толпа как одна. Потом раздались отдельные крики: «О нет!» и «Врезался!»
Вокруг плакали люди, и Джон снова почувствовал слезы в глазах. За год эти чувства успевали забыться. Наверняка не без помощи успокоина. Но теперь они вернулись, и куда сильнее, чем при восприятии через медиа. Голова гудела от вина, и Джон выплеснул чувства вместе со всем стадионом.
– Перед ним открывалось такое будущее, – причитала женщина рядом. – Почему он не выжил?
Ее утешал мужчина по соседству.
– Ничего, ничего, – с грустью говорил он. – Вы же знаете, люди не могут не рискнуть.
– Но барьеры победить нельзя, – сказала она.
– Чемпион же победил, – без особой уверенности возразил ее сосед.
Кран плавно сдвинулся туда и поднял обломки машины. Барьер вернулся под землю невредимый, а кран перенес разбитую всмятку машину вместе с водителем в грузовик, ожидавший во внутренней части поля. После Гонки состоятся коллективные похороны водителей прямо в машинах.
– Наш следующий гонщик, – объявил ведущий прочувствованно, – выходец из…
И так далее. Джон понял, почему лучше смотреть на стадионе, чем дома. Толпа стала как один человек, коллективно переживала и скорбь, и силу. Не было больше ненависти, не было различий. После третьей гонщицы – Консуэлы из Буэнос-Айреса, которая, не успев сорваться со стартовой черты, размазалась о барьер, словно мотылек о лобовое стекло, – Джон заметил, как мужчина, ранее осуждавший черных, теперь спустился на три ряда ниже и положил руку на плечо рыдающей черной женщины. Теперь плакали все, кроме Чемпиона. Джон видел, как он сидит с бесстрастным видом, а Рита плачет навзрыд у него на плече.
Парнишка шел последним. Они видели, как он заколебался, но все-таки сел в желтую машину. Рука распорядителя опустилась – и он рванул с места в карьер, практически сразу выходя на максимальную скорость. Он тоже решил метаться с полосы на полосу. На часах стадиона двигалась секундная стрелка, он проходил милю за милей. «Ты из Джексонвилла, – думал Джон, наблюдая за крошечной машиной. – Ты работаешь на Заводе 36. Тебя зовут Генри Мэттьюс. Должно же это что-то значить. Сделай так, чтобы значило».
Потом барьер поймал и его.
«Барьеры победить нельзя»
Это была последняя Гонка, и толпа отпустила накопленную жалость, высвободила страх за всех гонщиков. Стадион переполнился чувствами. Теперь Гонка закончилась, они отпереживали свое за героев. Зато в процессе обрели силы продолжать. «Мы не участвовали, – думали они. – Мы должны жить дальше». Словно спал груз с плеч. Все чуть ли не повеселели.
Но вдруг поднялся шум. Люди начали оглядываться. Совсем неподходящее время для суеты, и им это не нравилось.
– Чемпион, – произнес кто-то.
Джон тоже оглянулся и увидел, что Чемпион стоит. Его выражение лица не изменилось. Все такое же скучающее.
«Чемпион одолел барьеры», – вспомнили они вместе.
Он что, произнесет речь? Раньше он никогда не говорил по своей воле. Джон встал и обернулся, чтобы разглядеть получше. И тут заметил, что Рита тянет Чемпиона за руку.
– Нет, нет! – кричала она. Чиновники пытались его удержать, но он всех стряхнул. А затем двинулся вниз по проходу.
Джон все еще ничего не понимал, пока кто-то не крикнул:
– Он идет на Гонку!
Да, думал Джон, глядя, как Чемпион спускается ему навстречу: это может значить только одно.
Но зачем? Джон не понимал – и слышал, как толпа вторит его вопросу. У Чемпиона было все, что только можно захотеть. Путешествия, женщины, еда, приключения и слава. Он все это уже заработал и не обязан зарабатывать заново.
На ходу Чемпион смотрел на людей в толпе. Встретился взглядом и с Джоном – казалось, на долгие минуты, – и Джона накрыла глубокая печаль. Словно Чемпион пытался ему что-то сказать.
Так вот в чем дело? Чемпион устал от своей жизни? В ней было что-то еще, о чем никто не знал,– то, что подтверждало гложущие подозрения Джона,– и это толкнуло его спуститься теперь? Вино ударило в голову, соображать было трудно. Идея устрашала, и Джон пытался выбросить ее из головы. Не может быть, чтобы Чемпион пытался сказать ему об этом. Но как он посмотрел…
И вот Чемпион уже вышел на поле. Перебросился парой слов с ведущим, который не знал, что делать. Ведущий на несколько минут скрылся, потом вернулся к микрофону.
– Чемпион выходит защищать свой титул, – тихо произнес он.
На трассу выкатили серебристо-серую машину – под цвет волос Чемпиона. Он без колебаний сел и ждал, когда его придвинут