Принцесса Египта - Константин Владимирович Денисов

Паука настолько переполняли эмоции, что он даже говорить не мог. Я ни разу не видел его в таком взвинченном состоянии.

Что характерно, я прекрасно понимал, что это сон и весь диалог с большой долей вероятности происходит в моей голове. Понимал даже то, что в Барбинизаторе такое со мной уже было, и я до сих пор точно не знаю, присутствовало ли в тот раз некое внешнее воздействие или всё ограничилось работой моего подсознания.

Решив, что это никакой не Паук, а мой мозг сам с собой ведёт этот диалог в сновидении, я всё же решил продолжить разговор, чтобы выудить из глубин собственного подсознания ответы на некоторые вопросы, которые там, возможно, были, но я до них не мог донырнуть.

— И что мы будем делать? — спросил Паук, скрестив руки на груди.

— Ничего, — ответил я, — а какие могут быть варианты? Ты продолжишь пребывать в небытии, а я продолжу жить.

— Ты должен меня вернуть! — сказал Паук.

— Ещё раз повторяю: я тебе ничего не должен! — устало вздохнул я, — к тому же я позаботился, чтобы тебя было невозможно воскресить. Твоё тело полностью уничтожено!

— Это всё формальности, — отмахнулся Паук, — придумай что-нибудь!

Я сделал жест рука-лицо, всем своим видом показывая, что Паук несёт чушь! Но его это ничуть не остановило. Он продолжил меня убеждать, а я продолжил его слушать, надеясь, что в разговоре вдруг проскользнёт что-нибудь интересное.

— Как вы сумели создать Титанов? — спросил я, чтобы сменить тему, когда слушать уговоры Паука сил уже не осталось.

— Это технологии, которые дал нам Туман, — отмахнулся Паук, — вся селекция существ была основана на его подсказках, и твоя Дракайна в том числе была создана с его помощью. А ведь ты её угнал и пользуешься чужим. Не думаешь, что с тебя могут за это спросить?

— Мне тоже есть за что с него спросить, — сказал я, — так что ещё неизвестно, кто кому останется должен!

— Не забывай, что ты говоришь про Демиурга! — скептически сказал Паук.

А я подумал: интересно, вот эта информация про Дракайну и создание других существ, является моими собственными выводами, или знания, в самом деле, откуда-то пришли?

Но независимо от этого, всё сводилось к тому, что Демиурги являлись наиболее продвинутыми магами из всех известных, и, вполне возможно, что все новые магические технологии, заклинания, способы производства артефактов, были их рук делом.

Меня всегда волновал вопрос, откуда берутся заклинания, кто их придумывает и как? Да, что-то простенькое на основе своего дара, наверное, каждый мог сварганить… но вот всякие сложные конструкции, к примеру, то же заклинание трансформации, они откуда взялись? Ведь магия в нашем мире не настолько давно, чтобы накопился необходимый базис знаний и разработок.

А, возможно, ответ оказался проще, чем мне думалось. Просто некоторые маги изначально имели более высокую стартовую позицию и то, что для нас сложная и высокая технология, для них нечто лёгкое и, можно сказать, базовое.

Мысль была интересная, но ни доказать, ни опровергнуть её я не мог.

Паук в моём сне оказался на редкость нудным собеседником. Но самое паршивое в нашем разговоре было то, что я не мог его прервать. Сон мне не подчинялся, я не мог изменить ход событий. Не мог в этом сне встать и уйти куда-нибудь. Да чего уж там — даже проснуться не мог!

Выяснилось это не сразу, но когда я захотел разорвать этот сновиденческий контакт с Пауком, то не смог этого сделать ни одним из способов, которые только мог себе представить. Приходилось и дальше сидеть и слушать нудный бубнёж мёртвого главы Ордена, который всё уговаривал меня найти способ его воскресить.

Мы находились с Пауком, с одной стороны, в месте, похожем на то, где состоялся наш последний разговор. Всё было также: стол, стулья, асфальт…

Но с другой стороны, мы находились в помещении, похожем на то, где вечером проходил банкет. В общем, это был какой-то синтез этих двух локаций. Впрочем, во сне часто такое бывает.

Я привстал со своего места, чтобы посмотреть, на месте ли пятно, оставшееся от Паука после смерти.

Пятна не было!

— При следующей встрече обсуди с Туманом вопрос моего воскрешения, — продолжал вертеть свою шарманку Паук, — он наверняка что-нибудь сможет придумать. Или знает того, кто сможет. Ситуация не безнадёжная, выход должен быть. Ты, главное займись этим вопросом серьёзно!

Доказывать ему, что я ничего делать для его воскрешения не буду, мне надоело, и я перестал этим заниматься. Вообще, глупо же спорить с фантомом собственного подсознания, да? А в том, что это ненастоящий Паук, я убеждался всё больше и больше. По сути, он не дал мне никаких новых сведений, чего-нибудь такого, чего я не знал раньше. Узнав что-нибудь эдакое, свеженькое, я бы смог усомниться в нереальности происходящего и подумать, что это какая-то более сложная проекция умершего… но нет! Ничего такого он не произнёс!

Поскольку я никак не мог разорвать ткань этого сновидения, а сделать это хотел просто невыносимо, появилась новая идея.

— Интересно, а смогу я тебя убить ещё раз? — спросил я у Паука.

— Что мертво, умереть не может! — оскалился Паук.

— Где-то я это уже слышал, — нахмурился я, — впрочем, какая разница? Попытка ведь не пытка? Ну для меня не пытка, а для тебя, как пойдёт.

Я отшвырнул стол в сторону и бросился на Паука.

Ощущения были странными. Иногда во сне, когда я хотел применить силу, то не мог этого сделать. Удары получались смазанными, вялыми, не причиняющими вреда. Но сейчас я никакой слабости не чувствовал — наоборот! Вялость была у Паука, я же был преисполнен сил и энергии.

Мы упали на асфальт, мои пальцы сомкнулись на его горле, он начал хрипеть, но в глазах страх при этом не появился. Смотрел он на меня как будто даже иронично.

— А знаешь, откуда мы узнали про Аню? — вдруг, превозмогая хрип, сказал Паук, — её мама нам сама рассказала про свою дочь и её дар! Забавно, правда?

Услышав это, я тут же перестал давить Пауку на горло, но ничего не изменилось. Он всё равно продолжал хрипеть