Спецзадание "Выйти замуж" - Асоль Ари

Халидан знал про паранойю Альянса. Знал, что Ридли захочет зачистить остатки технологий втайне. Владыке не нужно было искать меня на Земле или ломать оборону Флота. Он просто оставил в Диких секторах приманку из чистейшего сиамия, и Альянс сам, своими руками отправил лучшего спецагента прямо в расставленный капкан.

В ту же секунду приборная панель корвета ослепительно вспыхнула белым и погасла. Двигатели захлебнулись с жалким визгом. Искусственная гравитация корабля отключилась.

Мы падали.

Я рванула штурвал на себя, пытаясь перевести тяжелую машину в режим планирования, но электроника была мертва. Это был не сбой, это был узконаправленный электромагнитный импульс невероятной мощности.

Корвет рухнул в зеленую бездну.

Удар. Скрежет рвущегося металла. Ветви, толщиной с бетонные сваи, оторвали крылья моему корвету. Меня швырнуло вперед, многоточечные ремни с треском врезались в ключицы. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо отца, его гордая улыбка в день моего выпуска из Академии... Я не могу умереть здесь. Не в этой грязи.

Очередной удар о землю вышиб из меня дух, и мир погрузился во тьму.

Как хорошо, что высота была маленькой, а корветы класса «Тень» достаточно армированы вокруг пилота, чтобы избежать серьезных повреждений.

И тут он все рассчитал. Я нужна была ему живой.

* * *

Очнулась я от едкого запаха паленой синтетики и крови. Своей собственной.

В разбитой кабине царил полумрак. Я заставила себя пошевелиться. Тело отозвалось тупой болью, кажется, треснуло ребро, а по виску текла теплая струйка.

— Фаро? — прохрипела я.

«Аварийное питание... — голос ИИ был едва слышен. — Передатчик дальнего радиуса уничтожен. Все системы мертвы. ЭМИ был сгенерирован не с поверхности, капитан. Глушилка висит на низкой орбите. Мы... Отрезаны».

Я выбила заклинивший люк ударом ноги и вывалилась наружу. Влажный, горячий воздух Тартара-4 ударил в легкие. Корвет зарылся носом в илистую почву, превратившись в бесполезную груду металла.

Я отстегнула кобуру, проверила заряд бластера. На пояс, повинуясь какому-то извращенному инстинкту, я еще на Земле повесила тот самый трофейный сиамский кинжал, который Халидан прислал мне в посылке.

Я сделала шаг от корабля, вслушиваясь в джунгли. И тут моя животная часть в ужасе сжалась в комок.

Лес будто вымер. Тартар-4 славился своими хищниками высшего порядка: тварями, способными разорвать взвод солдат. Но сейчас в лесу не было слышно ни единого звука. Ни шороха чешуи, ни крика птиц. Местные альфа-хищники затаились, вжались в норы, чувствуя, что на их территорию ступило нечто несоизмеримо более страшное.

Густой белый туман начал клубиться между деревьями.

«Захват движения... На двенадцать часов...» — прошептал Фаро.

Я вскинула бластер, тяжело дыша. Из тумана, метрах в двадцати от меня, плавно, абсолютно бесшумно выступил высокий силуэт.

На нем не было королевского шелка. Не было золотой брони. Халидан Ваи был одет в темный, поглощающий свет матовый костюм для выживания. Его длинные волосы были туго сплетены. В руках он не держал бластера, только длинный, изогнутый традиционный клинок для охоты.

Он пришел один.

Я смотрела в его глаза, и ледяной ужас сковал мои легкие. В них не было ни капли той страсти, в которой мы сгорали на Сиаме. Не было даже гнева. Это был взгляд Абсолютного Владыки, выследившего предателя.

Для сиамов предательство крови и ложа — это не политический инцидент. Это личное оскорбление, которое смывается только одним способом. Он не собирался брать меня в плен, чтобы судить или возвращать во дворец. Он пришел на эту забытую богами планету, чтобы устроить ритуальную охоту.

Владыка медленно, словно у нас была впереди целая вечность, поднял свой охотничий клинок, салютуя мне, и шагнул в сторону, растворяясь в тумане.

Охота началась. И теперь я знала точно: он не успокоится, пока не убьет меня.

Я бежала сквозь влажный подлесок Тартара-4, и почему-то именно сейчас, когда смерть буквально дышала мне в затылок, память услужливо подкинула картинку из далекого, безопасного прошлого.

Леса Земли. Прохладный осенний воздух, запах прелой хвои и старая, выцветшая штормовка отца.

Мне было десять. Мы пошли в поход с палатками, отец всегда старался вытащить меня из академического городка на природу. Я помню тот момент кристально ясно. Из кустов с шумом выпорхнула испуганная куропатка. Обычный ребенок бы вздрогнул или проводил её взглядом, а моя рука взметнулась вверх сама собой. Движение было настолько быстрым, смазанным, что человеческий глаз не успел бы его зафиксировать. В следующую секунду птица отчаянно билась в моих пальцах, которые сжались ровно с той силой, чтобы удержать, но не сломать хрупкие кости.

Отец тогда замер, выронив котелок. А потом, когда мы спустились к ручью, он наблюдал, как я, стянув ботинки, зашла в ледяную воду и голыми руками, без единого всплеска, выудила скользкую, бьющуюся форель.

Он не испугался. Он подошел, мягко забрал у меня рыбу, отпустил её обратно в воду и, присев на корточки, заглянул мне в глаза.

— Ты ж моя хищница, — тихо, с какой-то странной смесью гордости и тревоги произнес он тогда, погладив меня по волосам.

Гораздо позже, когда я выросла и поступила в Академию, отец решился на откровенный разговор. Он сидел в своей лаборатории, окруженный голограммами моих медицинских анализов, и тер уставшие глаза.

— Твой геном, Клео... Он не просто улучшен, как у стандартных солдат, — говорил он, указывая на мерцающие спирали ДНК. — Он неразрывно связан с какой-то иной, животной частью. Я пытался расшифровать истоки, понять, чьи именно инстинкты в тебе спят. Но не смог. ДНК переплелись настолько тесно, срослись на базовом уровне, что не видно швов. Я не знаю, где заканчивается человек и начинается зверь. Но одно я знаю точно: если тебя загонят в угол, эта суть возьмет верх.

И вот теперь, продираясь сквозь хищные джунгли на краю галактики, я молилась, чтобы отец был прав.

Мои легкие горели от тяжелого воздуха Тартара. Повышенная гравитация тянула к земле, но второй геном работал на износ, компенсируя нагрузку. Я не просто бежала, я заметала следы.

Инстинкты диктовали правила игры. Мой враг был не обычным солдатом с тепловизором. За мной шел альфа. Он умел читать следы на сломанных ветках, слышать дыхание за сотни метров и чуять запах страха.

«Убери запах», — пульсировала мысль.

Я резко свернула к зловонной трясине, покрытой сизой пеной. Зачерпнув руками густую, вонючую грязь, я без колебаний начала втирать её в свой черный комбинезон, в волосы, на лицо и шею, не обращая внимания на жжение кожи. Эта дрянь перебьет любой