Дэн Абнетт - Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II

– Девяносто человек при полной загруженности, – ответил Нумеон, – но их отсеки были почти пусты, когда мы отправлялись на поверхность, тут ты прав.

Нумеон нагнулся и поднял кусок пергамента, до этого момента лежавший под ножкой стула.

– Мы здесь, чтобы сорвать их операцию, но начинать войну не планируем.

Он продемонстрировал бумагу Грамматику. Та оказалась агитационной листовкой, выступавшей против власти Империума и объявлявшей Гора истинным Императором галактики.

– Восстание начало зреть задолго до прихода Несущих Слово. Наш долг – не дать им осквернить этот мир еще больше.

Значит, Траорис находился в руках врага. Но бунт сильно отличается от добровольного подчинения Изначальному уничтожителю. В этом случае, как представлял себе Грамматик, тайные культы набирали силу на протяжении долгих лет имперского правления, медленно разрушая основы общества, чтобы внезапно поднять кровавый мятеж, когда Гор восстал против отца и ступил на путь древнего зла.

– Бунт – это одно, – сказал Нумеон. – Обращение к темным силам, которым Гор теперь служит, – другое. Я не очень хорошо их понимаю, но видел, на что они способны. Они могут превращать людей в монстров, наполнять благородные сердца низменными стремлениями. Мирам, освобожденным в ходе Великого крестового похода, теперь предстоит бороться за свои души. Траорис балансирует на краю бездны. Я здесь для того, чтобы не дать ему упасть.

– Нелегкая задача.

– И тем не менее мы здесь.

Грамматик не отступал.

– Мне нужно это копье.

– Даже если бы я хотел за ним возвращаться, сейчас мы не можем этого сделать.

– А ты не думал, что можешь послужить высшей цели?

– И помочь тебе?

– Да.

– И почему же я должен помогать тебе, Джон Грамматик?

– Потому что то, что я здесь делаю, касается твоего примарха.

– Кого? – сощурился Нумеон.

– Вулкана.

Саламандр сжал кулаки.

– Я знаю, как моего примарха зовут. Объяснись.

– Копье, которое я нашел – это, в сущности, не совсем копье. Это кусок фульгурита, разряд молнии, запечатленный в камне.

– Что такое фульгурит, я тоже знаю, – сказал Нумеон. – Отвечай, какое отношение все это имеет к Вулкану.

Грамматик облизал губы.

– Ты веришь, что твой примарх мертв?

Нумеон не колебался с ответом. В его глазах промелькнуло некое подобие надежды.

– Нет.

– Он жив, Нумеон. Вулкан жив.

– Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства?

– Ты же сам сказал, что веришь в это.

Нумеон прорычал, теряя терпение:

– Вера и факт – не одно и то же. Как ты можешь утверждать, что он жив, не имея доказательств?

– Потому что это правда, и потому что я даю тебе свое слово.

– И чего оно стоит?

Грамматик покорным жестом поднял руку.

– Спокойно. Тебе нужна правда, и я ее тебе сказал.

– Ты скажешь что угодно, лишь бы сохранить себе жизнь.

– Верно, но я тебе не лгу. Если хочешь, прикажи своему псайкеру прочитать меня снова, и убедишься, что в моих словах нет обмана.

Нумеон, явно раздумывая над его предложением, спросил:

– Какое отношение это копье имеет к Вулкану?

– Честное слово, не знаю. Оно как-то связано с его судьбой. Мне просто поручили прилететь сюда и его раздобыть.

Это было ложью, во всяком случае, частично, но Грамматик знал, что его начальство дало ему все необходимое для защиты разума от вмешательств.

Нумеон нахмурился.

– Кто поручил?

– Сложно объяснить.

Вокс Домада затрещал, и до Грамматика донесся тихий голос его собеседника.

– А ты попробуй, – сказал Нумеон. Он собирался что-то добавить, когда к ним приблизился Домад.

– Пергеллен вернулся вместе с Шен'рой, он хочет тебя видеть.

Нумеон мотнул головой в ответ:

– Никому ничего об этом не говори.

Домад кивнул.

– Что делать с ним? – спросил он, вынимая из ножен на поясе короткий меч. Его холодный взгляд Грамматику совсем не нравился. – Я могу покончить с ним прямо сейчас. Положить конец его крамольной болтовне. К тому же ему известно наше местонахождение и частично наши силы.

– Я еще не уверен, насколько она крамольна... – Нумеон с задумчивым видом помолчал. – И о нас, во всяком случае, ему ничего не известно.

– Он усложнит нашу миссию, – сказал Домад.

– Я готов взять на себя это риск. Домад, он что-то знает. И я тоже хочу это знать.

Он повернулся к Гвардейцу Ворона.

– Я присмотрю за ним, – пообещал Хриак, медленно убирая руки с груди, словно расправлял крылья.

– Домад, – позвал Нумеон.

– Никто не войдет и не выйдет без твоего разрешения.

– Нет, я лишь хотел попросить, чтобы ты не дал Хриаку выжечь его изнутри. Он мне нужен в здравом уме для предстоящего допроса.

– Твои слова глубоко меня ранят, – пробубнил Ворон.

Нумеон сдвинул брови.

– Хриак, это ведь был сарказм? А то ты сейчас показался почти таким же мягким, как Домад.

Железнорукий громко рассмеялся и отошел в сторону.

Нумеон кивнул им обоим, развернулся и покинул комнату.

– Я чувствовал себя в большей безопасности, когда действовал в одиночку, – полушутя сказал Грамматик и перевел взгляд со строгого Железнорукого на призрачный силуэт Ворона и обратно.

Хриак не оценил юмора и уставился на него сквозь прорези в шлеме.

– Ты и был в большей безопасности, – просипел он.

Быстро пройдя через служебный коридор и старое фабричное общежитие, Нумеон оказался в покинутой трапезарии. Зал был практически пустым, немногочисленные скамьи и столы стояли вверх ногами в углах, а пол покрывала серая плитка. Здесь произошла небольшая стычка, в которой верные жители Раноса в конечном итоге проиграли. Пятна от упавшей еды перемежались с кровавыми разводами.

В центре зала Саламандра ждал Пергеллен.

Глаза на худом лице Железнорукого скрывались под стальным визором, поверхность которого пересекала одна ретинальная полоса. Свет в трапезарии не горел, и визор мягко светился в темноте. Помимо него у Пергеллена был только один бионический протез – левая рука, громко заскрежетавшая, когда он сжал ей запястье Нумеона. Угольно-черные волосы были коротко подстрижены – так же, как у его погибшего повелителя и отца.

На ремне, перекинутом через плечо, висела длинноствольная снайперская винтовка. Именно его точный выстрел убил Несущего Слово на складе, хотя с такого близкого расстояния это не представило сложности. Он рассчитывал превратить склад в наблюдательный пункт, но эти надежды рухнули, когда в здание ворвался тот человек.