Меч света - ГоЛеон

Но главное – то, как он держался. Не как отшельник, не как тень, а как воин. Прямо, уверенно, с достоинством, не нуждающимся в одобрении. Даже ледяная половина его лица теперь выглядела не как проклятие, а как памятник.

Он больше не прятался. Он вышел к нам – собой. И это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мир словно поставили на паузу. Даже Гёте застыл с ложкой у самого рта, собираясь снять очередную пробу. Все вокруг замерло – как в ожидании следующей фразы, следующего движения.

– Эйрик, от имени всей нашей команды хочу выразить тебе благодарность, – сказал я, будто снова нажимая на «плей». – Позволь представиться. Я Серый. Линель, Сиана, Гёте и Донис. А эти двое милых пушистых – Киса и Ласка.

Эйрик кивнул всем по очереди, немного по-северному, чуть сдержанно, но в кивке чувствовалось нечто важное, будто он на мгновение действительно признал нас своими. Он молча опустился на расстеленные у костра шкуры.

На импровизированный стол начали выкладываться закуски: соленое мясо, вяленая рыба, сушеные грибы и коренья, кое-где припорошенные специями. Все просто, но душевно. Именно то, что нужно после боя… и перед серьезным разговором.

Я сел рядом. Мне кровь из носу нужна информация. А он кладезь того, что может спасти наши жизни.

Он взял тонкий ломтик вяленого мяса, повертел в пальцах, но есть не стал. Несколько секунд просто смотрел в пламя, будто вспоминал, как начинался этот вечер… лет сто назад.

– Ущелье не любит чужих, – сказал он спокойно. – Но вы это уже поняли. Здесь нет демонов, нет злых богов. Только… нечто, что древнее всего, что мы знаем. Оно не злое, оно… голодное. Как сама смерть. Беспристрастная.

Он поднял взгляд:

– Когда‐то мы думали, что с той стороны – новые земли. Силы, артефакты, древние знания. Варвары верили, что это испытание. Наши предки – что это врата. Но никто не вернулся тем же, кем входил. Я был в их числе. Молодой, самоуверенный. Отряд из девятнадцати. Я один остался.

Он провел пальцем по своему лицу, словно искал напоминание.

– Я не погиб. Я… замер. Остановился. Меня нашло это место. Или я нашел его – уже не важно. Оно не дает уйти. Оно… тянет. Сначала был страх. Потом ярость. Потом пустота. А потом я начал слышать. Не звуки – мысли. Осколки чужих жизней, крик тех, кто не выбрался, мольбы, что остались в скалах.

Он вздохнул, чуть усмехнувшись:

– А еще это место дает время. Много времени. Чтобы все переосмыслить. Чтобы… ждать. Я думал, что жду смерти. Но теперь – может, ждал вас.

Он посмотрел прямо на меня. В глазах не было ни вызова, ни давления – только интерес. Спокойный, почти дружественный.

– Ты называешь себя Серым. И ты необычный путник, я вижу это. Не только ты. Все вы. У вас свой путь. Но в этом ущелье все пути сходятся в один.

Он опустил взгляд на огонь.

– Ущелье не борется с тобой. Оно ждет, пока ты поймешь простую истину: здесь не ты его покоряешь, а оно покоряет тебя. Если примешь – останешься собой, может даже сильнее, чем был. Если нет – исчезнешь, как тень, забывшая, откуда упал свет.

– Подожди, – прервал его я, – но ведь варвары как‐то прошли ущелье. И ты, судя по свиткам, возвращался в город. Значит, выход все же есть?

– Точнее, был, – ответил Эйрик спокойно. – Пока там не обосновался Вождь. Он открыл канал связи с другим измерением и обрел силу. После этого ущелье изменилось, стало частью его. Теперь любой, кто попадает сюда, начинает ходить по кругу. Путь назад есть, но только если Вождь захочет тебя отпустить. Как было со мной. Он выпустил меня нарочно, в надежде, что это вызовет интерес и город пришлет больше жертв. Больше мяса… для его ненасытной стаи.

– Вот только эффект оказался полностью противоположным, – вставила Сиана. – Всех это только напугало и оттолкнуло.

– Эти дыры в скалах и тот жуткий звук, что мы слышали… – подал голос Донис, нахмурившись. – Что это было?

– Порталы, – объяснил Эйрик. – Почти каждая такая дыра служит проходом. Сквозь них твари проникают в наш мир. А гудок… Гудок предупреждает о смене фазы. Это как прилив. Любой, кто в эту минуту окажется вне пещер, погибнет. Мощный ледяной взрыв – и все живое мгновенно обнуляется.

– Вождь… расскажи о нем подробнее, – попросил я. – Кто он вообще?

– Я знаю немного. – Эйрик отвел взгляд. – Его тоже изменило ущелье. Теперь они… связаны. Он и оно – одно целое. Он может управлять здешней реальностью: изгибает пространство, меняет законы. Симбиоз, которого никто не понимал. Даже он сам в первые годы. Но теперь… теперь он хозяин этого места.

– А если его убить? – спросил Гёте. – Все вернется на круги своя? Ущелье отпустит?

Эйрик посмотрел на него, и в его лице не было ни насмешки, ни наивной надежды. Только честность.

– Сложно сказать, – произнес он, принимая из рук Гёте миску с его отменным рагу. – Но точно знаю одно: убить Вождя не так‐то просто.

За ужином мы позволили себе немного выдохнуть. Не хотелось портить аппетит разговорами о холодной смерти и бессмертных чудовищах. Больше шутили, вспоминали истории из походов: кто как лажал в бою, кто однажды ел что‐то совсем не то, а кто и вовсе путал зелья. Даже Эйрик пару раз усмехнулся.

Но все же реальность не отпускала, мы обязаны были отсюда выбраться. И когда кастрюля опустела, а огонь стал гореть мягче, я вернулся к делу.

– Эйрик, – повернулся я к нему. – У этой ледяной волны есть цикличность? Ее можно предсказать?

– Да, – кивнул он, не задумываясь. – Это случается три раза в сутки, всегда в одно и то же время. До следующего гудка еще примерно три часа.

– А Вождь? – Я не собирался упускать шанс. – Ты за ним наблюдал. Что‐то замечал? Повадки, ритуалы, маршруты?

Эйрик молча встал и вышел в библиотеку. Через пару минут вернулся с потертым кожаным дневником. Протянул мне.

– Тут все, – сказал он. – Наблюдения, заметки. Попытка осмысления. Кое-что может пригодиться.

– Спасибо, – ответил я, аккуратно принимая тетрадь и усаживаясь туда, где было больше света от костра. – Попробуйте поспать. Нам всем надо немного восстановиться. А у меня… кажется, появилась идея.

Я решил проконсультироваться у своего меча. Иногда ловлю