Меч света - ГоЛеон

Гном кивнул:

– Понятно. А что делать надумал?

– На Восток пойду.

Едва он это услышал, как в лице переменился. Побледнел, будто вся бравада из него вытекла.

– К-как на Восток? Король послал?.. Но там же…

– Именно так. За тем и иду.

Он медленно, словно опустошенный, вернулся за стол, молча налил в кружку чего‐то крепкого и залпом осушил. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Поставил кружку обратно. Помолчал.

– Меня Гётезар зовут, – тихо заговорил гном. Голос его стал низким, глухим, но твердым. – Мы с Софочкой прибыли сюда очень давно, освоились. Трое ребятишек у нас было…

Он помолчал, тяжело вздохнул.

– Потом пришла беда. Сперва мы не придали значения. Не понимали масштабов. Наоборот, обрадовались: заказы от короля пошли один за другим. Войско экипировать – не шутки. Работа, деньги, уважение.

Он кивнул, будто себе, и продолжил:

– Даже когда сыновья записались добровольцами, я их понял. Благословил. Мы, гномы, хоть и не любим войну, но от драки никогда не прячемся. Сам бы пошел с ними, да король запретил. Заставил клятву дать: мол, я, кузнец королевского двора, не имею права покинуть замок. В трудную минуту должен быть готов снабжать армию.

Пауза. Он налил себе еще, не глядя, но пить не стал.

– А потом пришла весть: армия разбита. Назад никого не ждать. И меня… будто пополам разрубило. Половина меня осталась там, с детьми. Вторая – с Софой. Она… не верила. Твердила: сердце матери не обманешь, они живы, они зовут ее. Я пытался образумить, но все напрасно…

Он замолк, и на мгновение показалось, что больше не скажет ни слова. Но потом дрожащей рукой достал из ящика пожелтевшую, порванную записку.

– Утром просыпаюсь, а ее нет. Только вот это. Читай.

Я взял листок. Почерк был красивый, мягкий. Видно, писала с любовью. В записке было: «Мой дорогой Гётезар. Знаю, что это кажется тебе невероятным, но наши дети там. Они зовут меня. Не прошу идти со мной – знаю, ты связан клятвой, да и король не отпустит. Но ты подожди, совсем немного, и мы вернемся. Обнимешь нас всех, заплачешь, конечно… сентиментальный мой. Приготовь, пожалуйста, наш любимый пирог из зайчатины. Твоя Софа».

Я поднял взгляд. Гётезар стоял у окна. Он отвернулся, и я заметил, как его плечи дрожат.

– Ну ты чего, дружище… – Я положил руку ему на плечо.

Гётезар только протер глаза рукавом и, не оборачиваясь, продолжил:

– Да… она такая. В беде никогда не бросит. И красивая была – ой… Я тогда к королю помчался, думал, успею догнать, остановить. А он… приказал бросить меня в темницу. Чтобы, мол, сгоряча глупостей не наделал.

Он вздохнул. Тяжело, с надрывом.

– Когда я остыл немного, выпустили. Его можно понять. Он о государстве думал, не о моих делах семейных. Первое время я каждый день этот пирог готовил. Потом – раз в три дня. Потом – в неделю. А потом… оставил затею и запил.

Он помолчал, затем посмотрел на меня и выдал почти шепотом:

– Слушай, возьми меня с собой. Щит у меня есть, топор знатный. В дороге точно пригожусь. За это такую снарягу тебе сделаю, что сам король позавидует.

В голове всплыла надпись:

– Много времени прошло. На что ты надеешься? – спросил я.

Он взглянул в сторону, тихо ответил:

– Понимаю я все. Память – все, что у меня осталось. Может, хоть что‐то узнаю. А если нет… уйду достойно. Лучше, чем тут гнить с кружкой в руках.

Я кивнул. Понимающе.

– Идея хорошая. Сколько тебе времени нужно, чтобы все сделать и собраться?

– К полудню завтра будет готово. Да я и спать не буду, хоть всю ночь буду ковать, но сделаю! А ты… сегодня в трактир сходи, по городу пройдись. Девки тут у нас красивые… Не как Софа, конечно, но тоже…

– Погоди ты с девушками, – усмехнулся я. – Займись снарягой, а как закончишь, к королю пойдем, вольную тебе просить.

Гётезар, подпрыгнув от радости, подбежал и обнял меня так, что полоска жизни начала проседать.

– Тише, тише… – задыхаясь, пробормотал я. – Пришибешь еще.

Вот это сила! Такой и голыми руками удавить может. Но вдвоем точно веселее. А свой кузнец в команде – просто подарок. Да еще и «танк». А без танка ни один рейд не проходит.

В одном Гётезар, конечно, прав: мне не мешало бы отдохнуть. Собрать мысли, переварить все, что случилось, и, главное, понять, с чего вообще начинать. А пока у меня нет ни малейшего представления, куда идти.

Тем временем я приближался к трактиру. С виду вполне приличное здание. Над входом висела вывеска: «Трактир Вэнэра – решите все свои проблемы».

Интересно, это намек на то, что можно напиться и забыться? И кто такая Вэнэра? Ошибка в написании или так задумано? Я пожал плечами и вошел внутрь.

Классика: еще открывая дверь, слышал гул голосов, звон посуды, даже смех, но стоило переступить порог – и все умолкло. Наступила тишина такая, что каждый мой шаг эхом отдавался по залу. Не то чтобы тут было многолюдно, но все, кто был, на меня уставились.

– Здравствуйте, – выдал я первое, что пришло в голову, и направился к стойке. Публика молча наблюдала, не отводя взгляда.

За стойкой стоял здоровяк. Фартук у него был потрепанный, и он протирал чистую посуду грязной тряпкой.

– Чего изволите? – хмуро спросил он.

– Мне бы пообедать и комнату на ночь.

Он окинул меня взглядом:

– А откуда ты такой нарисовался? Деньги‐то есть?

Я выложил на стойку золотую монету. Та молниеносно исчезла где‐то под прилавком, будто ее и не было.

– Путешественник я, – сказал я, – с западных земель иду. Смотрю, где как люди живут, байки разные собираю. – И, пристально глянув трактирщику в глаза, добавил: – Сдачу давай.

Тот тут же погрустнел.

– Да где ж я тебе столько денег сразу найду? Завтра, когда уходить будешь, там и рассчитаемся. Я, кстати, Вэнэр.

Он протянул мне руку и затем кивнул на стол посреди зала:

– Вон тот свободный. Присаживайся, уважаемый. Что кушать будешь?

– Мяса, гарнир какой‐нибудь, зелень… и бокал пива.

Пиво принес через минуту, шустро. А вот еду пришлось подождать. Я тем временем осмотрелся. Интерьер порадовал: чистота, все аккуратно. Полумрак, что царил в зале, создавал атмосферу покоя и уюта, словно весь мир остался за стенами, а здесь – своя, особенная тишина.

– Уважаемый, –