Шрамы - Наталия Иноземцева
– Дождались… – Лерн попытался отряхнуть одежду, но быстро оставил затею. Поджав губы, он зашагал навстречу армии. Пренебрежение в его голосе вывело Гроу из оцепенения. Но показываться на глаза рыцарям не хотелось. И дело было не в том, что сейчас он выглядел как незадачливый селянин, полночи спасавший от потопа свиней, а его новые товарищи походили на неудачно воплотившихся в мире людей духов. Он не готов был принимать в своих землях влиятельных гостей, потому что еще не закончил…
Не закончил с чем? Раскапывать могилы и убивать мальчиков?
Выждав, Лерн вышел на середину дороги.
Первый в отряде поднес к губам бронзовый рог и подал три коротких сигнала. Остановившись, рыцари дружно ударили копьями о землю. Они посмотрели на Лерна свысока и переглянулись.
Гроу скрестил руки на груди. Захотелось крикнуть: «Ну-ну, герои, добро пожаловать в священные земли».
Не вслушиваясь в разговор Лерна с рыцарями, он пробежался взглядом по первому ряду и приметил молодого мужчину со шрамами на левой стороне лица. Увечья выглядели так, словно кто-то забавлялся и вырезал на его лице узоры. На груди красовался медальон – голова оскаленного волка из белого золота. Знакомый символ. Вспомнив уроки геральдики, Гроу сообразил, что этот воин и есть эрит. Первый клинок королевства. Интересно, кто ему оставил такие занятные отметины на щеке?
В памяти всплыли слова Таолара: «Ты избранный! Тот, кто нас всех освободит. У тебя символы на лице. Ты из древнего рода. Но где же твоя армия?»
Род эрита наверняка тоже был не последним в королевстве.
Хах. Что бедный Таолар сказал бы сейчас? Наверное, воспрянул бы. В Вионе появилось целых два избранника. И у одного из них прекрасная армия, власть и бодрый вид.
В груди неприятно царапнуло. Он сослался на рану, чтобы не ехать верхом, и попросился в повозку.
* * *
У Лерна оказался толковый оруженосец. Он привел Красавчика в конюшню, вычистил его и сохранил одежду Гроу. Пропали только сапоги. Но юноша уверил, что вечером они еще были на месте.
Лерн одолжил свои.
Во дворце ему выделили гостевую комнату. Не слишком большую. Обычно важных гостей селили на третьем этаже с видом на площадь и фонтаны. Вид из своих апартаментов Гроу не успел оценить.
Только он устало рухнул на кровать, прикрыв дверь, как та снова раскрылась, и ворвался серый вихрь. По крайней мере, Гроутак показалось. Он вскочил и увидел перед собой Исвену в длинном шелковом плаще с капюшоном.
Девушка подошла почти вплотную и заглянула ему в глаза. Алые губы дрогнули.
Гроу замер. Здравые мысли ретировались, осталась одна. Он никогда не целовал женщину. Мужчину, к счастью, тоже. В Элрае в любовных домах можно было найти развлечение на любой вкус. Но в своих запросах Гроу всегда был прямолинеен и действовал по принципу «голоден – ешь и не трать много времени». К тому же, кто бы захотел целовать рабыню, лишенную языка?
А теперь… теперь его просто трясло от желания. Он потянулся к приоткрытым губам и вздрогнул от пощечины. Девушка протянула кинжал так резко, что Гроу отпрянул. Он невидяще уставился на клинок.
– Твой? – дернула рукой Исвена.
Гроу узнал фамильное оружие. Тот самый кинжал, что метнул в брата.
Его раскрыли.
В голове при этой мысли словно сошла огненная лавина.
На молчание девушка ответила новой пощечиной. В карих глазах появились слезы. Она перехватила кинжал лезвием вниз и замахнулась:
– Твой!
Гроу схватил ее за руку, так, чтобы зажать тонкие пальцы и рукоять оружия. Другой рукой вцепился в плечо и повалил на кровать.
Девушка вскрикнула и забилась, как птичка, угодившая в сеть. Гроу навалился сверху, отшвырнул кинжал и принялся отчаянно целовать гибкую шею, губы, щеки. Все без разбора.
Перед лицом замаячили собственные косички.
– Нет! – Исвена отвернулась.
Гроу почувствовал на губах соль и замер. Сквозь собственное хриплое дыхание он услышал всхлипы и ослабил хватку. Девушка повернула голову, по щекам бежали крупные слезы. Она еле слышно спросила:
– Ты тот Энже, да?
«Тот? Нет, тот благородный Энже давно умер. Что я творю?» – Гроу привстал на локтях и прикрыл глаза. Рана дала о себе знать, но он проигнорировал боль.
«Пусть проклинает. Кусает. Бьет. Без нее бы я, болван, давно умер».
Рубашка прилипла к вспотевшему телу. Исвена заскользила по напряженной спине руками. Левая замерла на пояснице, правая на плече. Выдохнув, она потянула его к себе. Гроу подчинился и уткнулся в хрупкое плечо. Все внутри сжалось, и в то же время что-то подалось навстречу. Он словно почувствовал ее тело. Нет, не тело, а изумительное тепло. Негодование, страхи, гнев – весь отвратительный хор утих.
– Ничего, – прошептала девушка и погладила по голове, – все будет хорошо, Энже.
– Да, будет, – пробормотал Гроу. – Я займу трон и сделаю тебя герцогиней.
Сдерживая страсть, он осторожно прильнул к мягким губам. Исвена не ответила, ее рука застыла. Чудесное ощущение тепла и единения исчезло. Гроу сел. Что теперь он сделал не так? Как всегда поторопил события? Да, предложение быть вместе, прозвучало бы совсем иначе, будь он сейчас на троне.
Девушка села рядом и отерла глаза:
– Что ты задумал?
Прочитав на ее лице страх, Гроу вспомнил сплетни, что Исвена и дядя любовники. На губах заиграла холодная усмешка:
– Переживаешь за Пайрона?
Исвена убрала пушистые локоны на одну сторону:
– Все считают тебя мертвым. Почему ты прячешься? Зачем это все? – Она указала на кинжал. – Герцог бы так тебе обрадовался. А теперь…
– Обрадовался? – усмешка превратилась в оскал. – А я не хочу его радовать. Хочу, чтобы он подох с горя.
– Почему?
Гроу глотнул воздуха, но остановил желание исповедоваться. На чьей стороне Исвена? Насколько предана Пайрону? Может, и тут дядя его опередил? Он прищурился:
– Ты рассказала обо мне кому-то?
Исвена не ответила. Ее лицо стало холодным и непроницаемым.
Ему хотелось схватить ее ихорошенько встряхнуть.
– Кто знает еще? Лучше скажи. – Может, за дверью в коридоре толпится вся дворцовая охрана?
Исвена блеснула глазами и встала.
– Никто не знает пока. Но я написала письмо. Если что-то случится, Ол отнесет его герцогу.
«Что-то случится… Боялась, убью?» – Гроу скривил губы. В сообразительности хорька сомневаться не приходилось. Этот гаденыш