Список Лили Беннетт - Кэтрин Дайсон

Неужели он на самом-то деле имел в виду, что она для него слишком скучна?

– Словом, нам пора бежать. – Он улыбался так искренне, без тени сожалений о прошлом. – Рад был увидеться.

Лидия кивнула, усилием воли подавляя водоворот эмоций в груди.

– Да и мне пора. Ладно, увидимся как-нибудь.

– Было очень приятно познакомиться, Ли-и-и-ди-йя, – ослепительно улыбнулась Аврора. И они удалились все так же рука в руке через отдел консервов к отделу орехов и сухофруктов.

Лидия снова опустила взгляд на банки с огурцами, которые так и держала в руках, и решительно положила в тележку маленькие коктейльные, а вторую банку оставила на произвол судьбы на изрядно прореженной полке. Ей было отчаянно нужно почувствовать себя победителем хоть в чем-то – и, если ради этого придется соврать маме, купив свои любимые огурцы, значит, так тому и быть.

Ее снедала острая неуверенность в себе. Она никогда не считала себя особенно скучной личностью, но, должно быть, просто потому, что не присматривалась к себе беспристрастно. Ну да, она всегда была осторожной, но за годы жизни с Адамом его это совершенно не напрягало. Неужели он всю дорогу об этом думал, просто не высказывал вслух? Какой упор он сделал на словах «открыта любым приключениям»…

Ох!

Лидия знала, что никогда этого не забудет.

Сглотнув подступивший к горлу комок, она продолжила искать продукты по списку, хотя дышала при этом неглубоко, вполсилы, словно боялась, будто сердце у нее снова рассыплется на мелкие кусочки, пока она так буднично сравнивает товары.

Однако больше никаких неожиданностей не приключилось, так что к тому моменту, как Лидия добралась до кассы, болезненная тяжесть в груди уже отлегла, сменилась тихим мерным подрагиванием где-то за ключицей. Всего лишь привычная фоновая тоска, томление, не покидавшее Лидию с того дня, как Адам ушел от нее.

Она все вспоминала о том, как нежно пальцы Адама сжимали руку другой женщины, и начала выкладывать покупки на ленту перед кассой, как вдруг увидела на дне тележки, прямо под бейглами, то, чего не заметила, когда начала покупки.

Это был сложенный вдвое листок сиреневой бумаги – заметно лучшего качества, чем обычные обрывки конвертов или линованные тетрадные листы, которые обычно остаются в тележках. На виду оставалась всего одна строчка в самом верху, но этой строчки хватило, чтобы Лидия подняла листок и аккуратно спрятала в карман сумочки.

Строчка гласила:

«Список желаний и целей Лили Беннет»

– Лидка! – каркнула Ага, лишь стоило Лидии аккуратно защелкнуть за собой замок на двери родительского дома. Она-то думала, что сделала это абсолютно бесшумно, но к тому моменту, как она поставила две тяжелые сумки на столик в прихожей и подняла голову, мама уже возникла в дверях кухни – точно привидение какое-то!

Агата Пирсон, невысокая, даже щуплая, была весьма внушительной женщиной по любым стандартам. Ее лицо неизменно дышало яростью, какие бы эмоции она ни испытывала на самом деле. Она появилась на свет в лагере для польских военных беженцев в пасторальном Йоркшире и готова была во всех подробностях поведать любому желающему о тяготах и лишениях военных лет, хотя на самом-то деле родилась только в 1956 году.

Впрочем, никто и никогда не рискнул вывести ее на чистую воду. Ага как-то не вызывала желания с нею спорить. А уж особенно сейчас, когда, прищурившись, придирчиво осмотрела дочь сверху донизу.

– В каких ты туфлях! – вскричала она, когда взгляд бледно-зеленых глаз спустился наконец до самого низа, и прищелкнула языком, совсем как Тош по телефону. – В таких за покупками не ходят, myszko.

От этого ласкового обращения Лидия чуть не расхохоталась вслух. Мышка! Почему-то она слышала от мамы это слово, только когда та ее отчитывала.

Лидия закатила глаза, но как можно незаметнее.

– Знаешь ли, когда я надевала эти туфли, я за покупками и не собиралась.

– Прости! – завопил в ответ Тош откуда-то из глубины дома.

Ага покосилась на часы на пристенном столике и потянулась за сумками. Когда она заговорила снова, голос ее звучал чуть мягче.

– У нас почти час до того, как твой tata вернется с гольфа. Я разберусь с едой, а ты иди приведи себя в порядок.

Это прозвучало приказом – Ага почти всегда изъяснялась в приказном тоне, но Лидия за много лет научилась разбираться в тонкостях материнских распоряжений, и это было практически настоящим подарком. Она улыбнулась, легонько поцеловала маму в щеку и, наконец сбросив с ног орудия пытки, ощутила под ступнями блаженную прохладу выложенного плитками пола.

Ага кивнула в ответ. Уголок ее рта еле заметно дернулся вверх – самое близкое подобие улыбки, какого только можно было от нее дождаться. Она проводила взглядом поднимающуюся по лестнице Лидию.

– Все остальные уже тут.

– Всем привет! – крикнула Лидия и, услышав недружный хор из пяти голосов в ответ, невольно улыбнулась.

«Все» состояли из Баси, с которой Ага дружила с самого детства, ее сына Тоша, Милы – жены Тоша и их маленькой дочери Клары, Джеффа – дяди Лидии по отцу и пана Митека, старика, живущего в пяти домах дальше по улице. За минувшие годы Ага так часто приглашала его в гости, что он стал практически членом семьи.

Когда-то «всех» насчитывалось около двадцати человек, но с годами их становилось все меньше. Причины были разными: смерть, эмиграция, шестимесячное кругосветное путешествие.

Развод.

И все-таки их оставалось девять человек, целых девять, счастливое число, и, спеша наверх в свою комнату, Лидия улыбалась, думая о них всех.

Она жила у родителей вот уже одиннадцать месяцев – с тех самых пор, как поняла, что ежемесячные взносы за дом с тремя спальнями, в котором они жили с Адамом, ей с ее грошовой зарплатой никак не по карману. Одиннадцать месяцев жизни в детской спальне, которую они прежде делили на двоих с сестрой Еленой. И все эти месяцы, каждый раз, когда Лидия открывала дверь в спальню, отсутствие Елены наваливалось на нее таким же невыразимо тяжким грузом, как и в первую ночь, что она провела там одна.

Елене только-только исполнилось семнадцать, и она сидела на переднем сиденье в машине своего парня, когда тот, опьянев от дешевой водки и мальчишеской бравады, устроил