Шрамы - Наталия Иноземцева

Вспомнив о Таоларе и его непонятной речи, Гроу свел брови:

– Кто вы?

– Нидара, сэр… ох, это вы… – Женщина издала гортанный звук, не то вой, не то нервный хохот, и Гроу, зашипев, заставил ее умолкнуть. Незнакомка сжала губы, на глаза набежали слезы.

Думая, как обернуть знакомство в свою пользу, Гроу отвел ее за арку, подальше от толпы.

– Мы так вас ждали, – залепетала она. – Слава, слава милосердному, справедливому, всепрощающему Королю Мира…

– Чего вы хотите? – Гроу не стал разбираться, женщина приписывает нескромный титул ему или обращается к выдуманному лидеру.

Нидара взволновано заломила руки и зашептала:

– Мы готовы служить вам, во имя ирене хес. Не щадя себя. Нас в городе уже много.

– Служить мне? – Собеседнице удалось захватить внимание Гроу.

– Да, мы собрались в проклятых землях, чтобы поддержать вас. Мы знали, что Великий король придет.

«Значит, король все-таки. Недурно», – Гроу мысленно хмыкнул.

– И освободит земли от рахо?

– И освободит всех нас. Вы… простите глупую, не опустилась на колени.

Женщина приподняла юбки, но Гроу придержал ее за локоть. – Не надо. Вы… – он придал голосу больше веса. – Скажите, о чем здесь говорят. Зачем нужна была кровь рахо?

Насколько он знал, паладинам за всю историю удалось ее добыть только раз. Для этого нужно было убить чудовище, сохранив его тушу целой. Рахо обычно ранили и сжигали на расстоянии.

– Вчера эти негодяи объявили, что кровь нужна, чтобы спасти кого-то из семьи герцога. Поговаривают, принца. А сегодня вот уже передумали. Не знаю, что там у них происходит, но бедным людям и священным землям это не поможет. Благо теперь в Вионе появился истинный спаситель.

Гроу посмотрел поверх макушки Нидары. Ансел еще жив? Сердце забилось быстрее. Может, целители его вылечили? Хоть бы это было так. Он собрался. Женщина явно готова была услужить, и более надежных помощников не предвиделось. Он уточнил:

– Вы живете в городе?

– Да, сир, с самого рождения.

– Хорошо… знаете леди Исвену? Девушку с темными глазами и волосами, лет восемнадцати или двадцати, – он сдержанно добавил: – Она красива.

– Леди Олед? – глаза собеседницы округлились еще больше. – Спаситель, это ведьма.

Леди Олед. Фамилия была на слуху, Гроу вспомнил зажиточного графа Бирота, отличавшегося омерзительным характером и не разделявшего взгляды и вкусы отца. Гроу знал, что у него много детей, но не виделся с ними, так как Бирот держал свою несчастную семью взаперти, в собственном поместье, похожем на замок, и не выводил на публику. Если Исвена – его дочь, понятно, откуда у нее такой скверный характер. Но непонятна реакция женщины. Ведьма… Это прямое указание или неудачное сравнение? Он продолжил:

– Девушка живет в городе?

– Нет, в замке. Ох, такое событие, такое счастье, я все-таки должна… – Нидара снова подобрала юбки.

– Я не божок элраятов. Не надо коленопреклонений, – Гроу пресек ее порыв. – Лучше скажите, леди служит в замке или чья-то жена?

– Она фрейлина герцогини. Взрослая, а еще в девках. Но я больше знаю. Бесовка травы собирает на болотах и герцога опаивает любовными зельями. Опасная она, вот как.

Гроу не хотелось верить в сплетни. Сама мысль, что Исвена – любовница Пайрона, вызвала волну отвращения. Он почесал бровь.

– Зелья – это скверно. Вы говорили, что готовы услужить мне и таких здесь много. Есть люди из Совета?

– К сожалению, нет. Извините. Бароны и герцоги, как ослы, глухи и слепы к истине. Но теперь вы откроете им глаза.

– Не сомневайтесь, – Гроу потянулся к мошне и вытащил медную монету. – Сможете устроить встречу с Исвеной в городе? На рассвете. – Он вспомнил фонтан в форме каменного мака на окраине города, где прохладным утром обычно не было людей.

Женщина медленно кивнула и, получив монету, прижала ее к груди, как священную реликвию:

– Хорошо, но я должна предупредить: леди Олед дремучая, как и вся знать Виона… Она не верила в ваш приход. Не верит в предзнаменования. Может, ее вывезти из замка с телегами мусора…

– Это лишнее, леди придет сама. – Гроу достал рукописи и высвободил лист с рисунком призрачного светила в кругу молний. – Отдайте ей это и скажите, что я сохранил бумаги, – вспомнив об уродливом коне, он добавил: – А взамен прошу вернуть мою вещь. Эта девушка важна, запомните.

– Конечно. Я поняла. – Сложив рисунок, женщина засунула его в то пикантное место, где элраятские рабыни носили платки с душистыми маслами. Она поправила верхнюю шнуровку потертого корсета и склонилась в благоговении:

– Ирене хес, освободитель. Хотите ли вы собрать своих подданных и наставить?

К сходке фанатиков, ждущих чуда, Гроу не был готов.

– Нет, – увидев разочарование на лице собеседницы, он поднял указательный палец. – Не надо спешить. Как сказано в предании, «Не торопите время, надо уважать его размеренное течение», – фраза вспомнилась с трудом и прозвучала в его исполнении нелепо.

– Так в преданиях же одна ложь… – скривилась Нидара.

Большего вздора Гроу не слышал. И кто эти люди? Еретики, подрывающие веру и унижающие память предков? Он решил не завязывать спор, иначе в голове женщины может поселиться сомнение. Глашатай закончил речь, и толпа стала расходиться. Он кивнул собеседнице:

– Вы получили наказ, идите.

Гроу поужинал черствым хлебом и выбрал для ночлега в саду у фонтана дальнюю беседку. Укрыться было нечем, подушку заменила кожаная поясная сумка. Весенняя ночь в Вионе не могла сравниться с вечным холодом шахт на рудниках, но было свежо.

Проснувшись от света и щебета птиц, Гроу стряхнул с рукава кофты капельки росы и обтер лицо. На стенках беседки, оплетенной сухим виноградом, лежал иней. Земля поседела.

Он сел, вглядываясь в светлеющие облака. Сквозь кроны деревьев небо напоминало треснувшее зеркало. Эмельтон, самая яркая звезда, подрагивала, медленно растворяясь в голубой краске. В засушливых землях кровников по утрам она терялась на горизонте и была едва различима. Здесь ее называли утренней звездой, дарующей надежду.

Гроу радовался звезде. Радовался голым, непривычно высоким деревьям и говорливым птицам. Подумав о встрече с Исвеной, он провел рукой по щетине, претендующей на звание бороды, и потуже затянул ленту в пучке косичек. Что ж, он шел не свататься. Леди потерпит.

Хлебнув из баклаги воды и