Паладин развивает территорию. Том VII - Greever

Началась кровавая бойня, ведь противник никак не ожидал, что помимо солдат враг будет использовать таких чудовищ.

Окажись тут воины с запада Лантариса, привыкшие к монстрам, они, может, и боялись, но точно не запаниковали, ведь им уже сотни лет приходится сражаться со всякой нечистью. Однако люди Армондэля к такому не привыкли и, разумеется, были напуганы и дезориентированы.

Сквозь рычание лисы, ржание лошадей, звон металла и крики людей можно было слышать отчаянные возгласы рыцарей, пытавшихся поднять боевой дух солдат, но Фрейя не дала им времени исправить всё и начала бросаться на командиров, стараясь обезглавить легион.

Лишь спустя полчаса подкрепление, подошедшее с флангов, и бесконечные тяжёлые болты баллист, прилетавшие с дальних позиций, заставили девушку отступить, и она, убив ещё несколько десятков врагов, перепрыгнула кавалерию, следовавшую за ней, после чего помчалась в лагерь Лантариса.

Спустя ещё пятнадцать минут конница также начала отступление и вернулась на свои позиции, потеряв при этой атаке около двух тысяч всадников.

В то же время в штабную палатку вбежал офицер и протянул Виктору донесение.

— Две тысячи кавалеристов потеряно. Они разбили два легиона. Примерно восемь тысяч человек. — прочитал герцог.

В палатке все одобрительно закивали, потому что потери один к четырём при атаке — это было действительно выгодно для Лантариса.

Только вот Виктора даже такой исход не устраивал. Ему не нравилось терять солдат не только Лантариса, но и Армондэля, ведь ему нужны все люди из обоих королевств.

Конечно же, «выступление» Фрейи не осталось незамеченным королём и дворянами Армондэля.

Они издалека наблюдали как за самим сражением, так и за тем, как «монстр» мирно возвращается в лагерь Лантариса.

Клансар, стоявший в окружении свиты, обратился к ближайшему рыцарю.

— Выясните, что это и как с ним бороться! — коротко отдав приказ, он, развернувшись, направился в свой шатёр.

Король и хотел бы разозлиться или разочароваться, но ему уже осточертело удивляться очередному трюку Виктора, ведь Маритас ни на секунду не сомневался, что это как-то связанно именно с ним.

Тем временем Фрейя, оказавшись в лагере, на глазах у солдат стала на ходу менять свой облик, с каждым шагом уменьшаясь в размерах, и когда её габариты были сопоставимы с лошадью, она стала на задние лапы и полностью приняла человеческий облик.

Как только трансформация закончилась, её шлем сложился, открывая прекрасное лицо, перепачканное кровью, и она невольно облизнулась.

Девушка ощутила металлический вкус, отчего к горлу подступила рвота, но, видя взгляды солдат на себе, она не посмела поддаться желанию и, стиснув зубы, ускорившись, направилась к фрейлине, бежавшей ей навстречу с полотенцем в руках.

Сегодня Фрейя впервые лично убила человека и не одного, а сотни. Каждый взмах гигантской лапы уносил десятки жизней. Одним укусом она убивала по два-три человека, и все они умирали с взглядом, в котором читалось отчаяние и безнадёжность.

Эти картины стояли перед её глазами, и герцогиня уже не раз пожалела, что вызвалась на войну.

Когда к ней подбежала фрейлина и протянула влажное полотенце, в голове Фрейи раздался голос супруга.

— В первый раз всегда тяжело, и я надеюсь, что тебе больше не захочется это повторять. Когда убийство станет нормой, ты пожалеешь… А я не хочу этого…

Жена Виктора ничего не ответила, лишь обтёрла лицо полотенцем и, приказав подготовить ванну, направилась к себе в палатку, чтобы отдохнуть, потому что эти полчаса показались ей целой вечностью, и она хотела как можно скорее смыть с себя кровь врагов.

Сам лорд, находясь в штабе, изучал карту, ожидая, что вот-вот протрубят отступления, и сегодняшнее сражение опять закончится без особых успехов.

Хотя каждый день удавалось убить от пяти до десяти тысяч человек, но до конца войны было ещё очень далеко, ведь тут собралось больше двух миллионов рыцарей.

Изучая расположение войск и рельеф местности, лорд не сразу заметил, что в помещении что-то изменилось.

Лишь когда Лами коснулся его плеча, у Виктора по коже пробежал холодок, и он замер в шоке от того, что в помещении и за её пределами не было слышно ни звука.

Готовый призвать броню, он, выровнявшись, обернулся к магу, заодно осматриваясь по сторонам и вглядываясь в лица замерших аристократов и офицеров, для которых, казалось, время замерло, судя по тому, как они остановились.

Только полностью обернувшись назад, лорд заметил, что на входе в палатку стоят трое мужчин в белых рясах, которые светятся золотыми рунами.

В этом свечении Виктор с трудом смог разглядеть на их груди красующийся знак бога Кироса в виде солнца.

Все они были похожи на типичных монахов с белой короткой бородой, лысиной на голове и доброжелательными лицами. Впрочем, доброжелательность их явно была показной, потому что в глазах читался леденящий холод.

— Кто вы такие? — спросил Виктор.

Мужчина, стоявший в центре, улыбнулся ещё шире, как если бы встретил старого друга.

— Ваше превосходительство, я кардинал церкви бога Кироса, Салим Галиолис, и мы пришли закончить войну. Наш бог не приемлет бессмысленное кровопролитие и желает вернуть агнцев в своё стадо и заботиться о них, даруя любовь и тепло.

Лорд понимал, что эти трое явно непросты, раз смогли заставить замереть даже легендарных рыцарей.

— А если откажемся? — пытаясь тянуть время, спросил Виктор.

Мужчина сделал шаг вперёд, на что тут же отреагировал Лами, выйдя ему навстречу.

— Святой Папа сообщил нам, кем вы являетесь, и одна из наших целей — это вернуть вас в лоно церкви. Вы же понимаете, что, являясь первым воином бога, не можете оставаться среди смертных.

Паладин понятия не имел, насколько много известно Папе, но то, что его узнали без брони, давало основания полагать, что церкви многое удалось выяснить.

«Теперь скрываться уже нет смысла… » Услышав вопросы, Виктор кое-что понял для себя, и теперь оставалось только выяснить, что ещё известно этим людям.

— Я не собираюсь никуда возвращаться, и, если вы вернётесь к себе, я могу только обещать, что Лиденгард не будет посягать на Тиллисат.

Кардинал сделал ещё один шаг, на что Лами поднял посох, готовясь атаковать.

— Весь мир должен приветствовать нашего бога, и мы не можем оставить людей на континенте в отчаянии. Они жаждут спасения. Вы же должны понимать? Все ваши дела направлены на помощь обездоленным! К этому взывает ваше естество, заложенное богами! Мы на одной стор…

— Если собираешься проповедовать мне, то уверяю тебя, в моём лице ты не найдёшь сторонника. — остановил его