Чужие среди своих - Lost In Space

Он резко остановился и повернулся ко мне. — Но есть вещи, которые подделать невозможно. Природа берет свое.

— Вы начинаете утомлять меня своими философскими загадками, Инквизитор. Говорите прямо или убирайтесь.

Ваэль чуть склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым, пугающим любопытством. — Я наблюдал за вами. Вчера на приеме. Сегодня, когда вы ходили в логистический сектор утилизации. Зачем, кстати, аристократу Первой Крови лично спускаться в грязь к низшим кастам?

— Чтобы убедиться, что они не украдут детали моего нового корабля, — не моргнув глазом соврал я.

— Допустим, — Ваэль сделал шаг навстречу. — Но меня заинтересовало не это. Меня заинтересовала ваша моторика.

Я заставил себя не напрягать мышцы. Одно лишнее движение — и он поймет, что попал в цель.

— Ксаарианцы, — продолжил Инквизитор, — эволюционировали на планете с более низкой гравитацией, чем стандартная в этом секторе. Наш центр тяжести смещен вверх. Мы ходим, опираясь на носки, скользя. Мы перетекаем из шага в шаг. Вы же, командор... вы ходите иначе.

Он указал взглядом на мои ноги. — Вы ставите стопу жестко. Вы переносите вес на пятку. Ваш центр тяжести смещен вниз. Вы ходите не как аристократ, привыкший к палубам крейсеров. Вы ходите как пехотинец, привыкший месить грязь на планетах с высокой гравитацией.

— Я провел три цикла в спасательной капсуле, Ваэль, — мой голос хлестнул ледяным презрением, скрывая бушующую внутри панику. — С перебитыми грави-компенсаторами. Меня болтало так, что у меня до сих пор микротрещины в вестибулярном аппарате. Док базы подтвердит это, если вы соизволите прочитать медицинское заключение, а не только строить свои параноидальные теории.

— Я читал заключение, — Ваэль подошел еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Микротрещины объясняют потерю баланса. Но они не объясняют ваших рефлексов.

Он внезапно, без предупреждения, резко поднял руку, словно собираясь ударить меня по лицу.

Мой армейский рефлекс сработал быстрее мысли. Я не отшатнулся, как сделал бы ксаарианец. Я жестко вскинул предплечье для блокировки удара, слегка пригнув голову и напрягши шею.

Рука Ваэля остановилась в сантиметре от моего лица. Он даже не пытался меня ударить. Он просто проверял.

Инквизитор медленно опустил руку. На его тонких губах заиграла довольная, змеиная улыбка. — Блок «щит». Жесткая встреча кинетической энергии. Ксаарианец бы перенаправил импульс, ушел в сторону. А вы... вы приготовились принять удар на кость. Вы защищаетесь, как существо, привыкшее к постоянной физической боли. Как... человек.

Слово повисло в воздухе тяжелым, свинцовым грузом. Мое сердце пропустило удар. Он знал. Он не просто догадывался, он был абсолютно уверен. Но почему он не вызвал охрану? Почему он стоит здесь один?

— Вы перешли черту, Инквизитор, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр. — Если вы обвиняете меня в том, что я чужак... вызывайте трибунал. Посмотрим, как вы будете доказывать свои бредни про «походку и рефлексы» перед Советом, когда геномные сканеры подтверждают мою личность.

— О, Совет мне не поверит, — легко согласился Ваэль. — Вы правы, командор. Мои наблюдения слишком... субъективны. А я не люблю проигрывать в судах. Я предпочитаю получать доказательства иного рода.

Он развернулся и медленно пошел к дверям. — Ваша травма вестибулярного аппарата... это серьезно. Нам нужно понять, насколько она снизила вашу боеспособность. В конце концов, Империи не нужны бракованные офицеры.

У дверей он остановился и обернулся. — Я назначаю вам дружескую дуэль, Эл-Тарис. На тренировочных клинках-вакари. Завтра, в начале третьего цикла, в тренировочных залах сектора Аэрум. Только вы и я. Физическая активность проясняет разум и... срывает маски. Посмотрим, насколько хорошо ваши рефлексы работают с оружием.

— Вызов на дуэль от штабной крысы? — я позволил себе усмехнуться. — Я размажу вас по татами, Ваэль.

— Жду с нетерпением, — Инквизитор поклонился — издевательски низко, не сводя с меня своих холодных, проницательных глаз. — До завтра, командор. И постарайтесь не споткнуться по дороге. С вашей-то тяжелой походкой.

Двери закрылись за ним, отрезая меня от коридора.

Я остался стоять посреди каюты, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Петля сжалась. Ваэль загнал меня в угол. Отказаться от вызова — значит признать слабость и подтвердить его подозрения. Согласиться — значит выйти на ринг против мастера ксаарианского фехтования, где мне придется контролировать не только каждое слово, но и каждое движение, каждый рефлекс, каждую каплю пота.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали от переизбытка адреналина. Мне предстоит драться, сдерживая всю свою армейскую, земную суть. Мне предстоит танцевать их изящный, смертоносный танец, играя по их правилам.

Но если Ваэль думает, что загнал волка в клетку, он ошибается. Завтра на арене прольется кровь. И я сделаю все, чтобы это была его кровь.

Кровь на арене

Тренировочные залы сектора Аэрум располагались на верхних ярусах базы Фэрра-4. Здесь не было гудящих труб, запаха озона и машинного масла, как на технических уровнях, или суетливой толчеи административного ядра. Аэрум был местом для избранных. Царством стерильной чистоты, идеальной геометрии и абсолютной тишины.

Я шел по белоснежному коридору, и мои шаги по матовому полимеру не издавали ни звука. Легкий тренировочный комбинезон из черного микроволокна сидел как вторая кожа. Он не стеснял движений, но и не скрывал ничего. Дешифратор Грини пришлось оставить в каюте — спрятать массивный браслет под тонкой тканью было невозможно. Сейчас я был абсолютно уязвим. Без связи, без оружия, без поддержки. Только я, тонкий слой голографического грима и моя память, в которую Док наспех загрузил боевые протоколы ксаарианцев.

Я чувствовал, как по спине струится холодный пот, хотя температура в коридоре поддерживалась на идеальной, прохладной отметке. Мое тело реагировало на стресс. Человеческая физиология готовилась к бою: надпочечники выбрасывали в кровь лошадиные дозы адреналина, сердце колотилось в грудной клетке, требуя кислорода, мышцы напряглись, превращаясь в тугие стальные канаты.

«Расслабься, — приказал я себе, останавливаясь перед высокими раздвижными дверями четвертого зала. — Ксаарианцы не напрягаются. Они текут. Они скользят. Ты — вода. Ты — Эл-Тарис».

Я закрыл глаза, сделал три глубоких вдоха, пытаясь замедлить пульс, и провел рукой по жесткому воротнику-стойке, где прятался излучатель маскиратора. Убедившись, что иллюзия бледного лица