Меч света - ГоЛеон

– Ты, смотрю, вконец обнаглел. Какой я тебе друг?! Я король!

Голос его громыхнул по залу, отразившись от сводов, как удар молота.

Я сделал еще шаг вперед и, не повышая голоса, но глядя ему прямо в глаза, произнес:

– Не злитесь, ваше величество. Просто поймите: если пророчество верно, мы победим тьму и вернемся. А если сгинем там, тогда и вам, и вашему королевству недолго осталось. И простите уж, но кузнец уже не потребуется.

Арташ отступил на шаг, словно мои слова ударили его сильнее любой обиды. Он отвернулся, долго молчал. Потом заговорил тихо, но в его голосе чувствовалась усталость. Не от нас – от мира.

– Там… только смерть. И ничего больше. Пророчество? Лишь сказки для детей. Его сочинил умирающий жрец, чтобы вселить каплю надежды в сердца тех, кто уже разучился верить. Один человек, без магии, без меча, обычный горожанин… Победит зло, что сокрушило величайших героев? Да кто в такое всерьез поверит?

– Буквально вчера вы говорили иначе, – напомнил я. – Как быстро меняются ваши взгляды, когда дело касается личного.

– Вчера ты не уводил с собой моих людей, – резко бросил он, – близких людей, которых и так по пальцам пересчитать.

Тут в разговор вмешался гном. Его голос был спокойным, но в нем звучала такая решимость, что воздух в зале словно сгустился.

– Меня никто не уводит, – сказал Гёте, глядя королю прямо в глаза. – Я сам решился на поход. По той же причине, по которой давно уже хотел уйти. Я ищу Софочку… и детей. Может, они мертвы, может, давно… Но если найду хоть след, хоть каплю памяти – я должен это сделать. Не ради них, а ради себя.

Он сделал паузу, тяжело вздохнул.

– Можешь не верить в Серого, можешь не верить в пророчество. Но что дальше? Сидеть здесь и ждать, пока тьма нас всех поглотит? Может, мы и не герои. Но часто маленький отряд способен сделать больше, чем армия. Я землю рыть буду, искать выход, шаг за шагом. И обещаю тебе как другу не лезть в пекло бездумно, не терять голову. Просто дай мне шанс… дай нам шанс.

Тишина повисла в воздухе. И от ответа короля теперь зависело больше, чем его личные чувства, – зависела судьба мира.

– Вижу, ты твердо решил, Гётезар… – Король устало выдохнул, и в голосе его больше не было ни гнева, ни упрека, лишь принятие. – Что ж, пусть будет по-твоему. Я освобождаю тебя от клятвы и долга перед короной. Дальше поступай как знаешь.

Гёте кивнул, и в кивке было все: благодарность, печаль, прощание.

Я решил не тянуть и добить вопрос сразу:

– И еще одно, ваше величество… У вас там завалялась одна бумажка, дарственная на земли барона Фаргуса. Не могли бы вы ее подписать? Я все равно туда иду, а если выгорит дело, то пусть будет все по закону.

Король метнул в меня взгляд, в котором сквозила усталость. Потом медленно кивнул.

– Сперва сделай. Я от своих слов не отказываюсь. Сумеешь исполнить пророчество – земли твои. А с Глендором сам разбирайся. Это уже твоя проблема.

Он подошел к гному, коротко, но крепко его обнял, а затем демонстративно отвернулся, заложив руки за спину. Позы не было – был знак: разговор окончен.

Мы вышли из замка молча – шаг за шагом по каменной мостовой, не оглядываясь, не переминаясь с ноги на ногу. В каждом нашем шаге – решимость, в каждом вдохе – осознание: эта дорога вполне может оказаться в один конец.

– Куда теперь, Серый? – нарушил молчание Гёте.

– Слыхал я от одного охотника, – сказал я, глядя вперед, – где‐то недалеко есть старая шахта, заброшенная. Говорят, там меч лежит. Древний. Ждет, пока я им завладею.

Гном хмыкнул:

– Брешут, сказки это. Давно бы уже нашли, кабы было что.

– Возможно. Если бы знали как. – Я посмотрел на него и усмехнулся: – А еще призрак там, говорят, проходу не дает. Или это тоже байки?

Гёте нахмурился, его глаза сузились.

– Призрак… Нет, не байка. Реален. И встречаться с ним мне бы тоже не хотелось.

– Можно же и не встречаться, – пожал я плечами. – Попробуем обойти.

– Не думаю, что получится. Слышал я, не все там так просто.

– Я уверен, выход есть! – Я старался говорить уверенно. И сам себе верить. – А пока не будем поддаваться негативу.

Правда, внутри, глубоко внутри, все уже было иначе. Мысли жужжали роем. Я чувствовал, как холодок тревоги расползается по спине, будто кто‐то незримый следит за мной из-за каждого поворота. До этой минуты все казалось игрой. Даже встреча с вепрем – просто эпизод. Но сейчас… Сейчас я понимал: назад пути нет. Только вперед. Где ждет тьма и, возможно, смерть.

Отойдя на приличное расстояние от города, мы остановились, чтобы перевести дух. Белоснежные башни Эгрона уже скрылись за горизонтом, растворившись в легкой дымке. Все это время мы шагали по удобной дороге, но пришлось свернуть – дорога внезапно уходила в противоположную от нужной нам стороны.

Ходить по лесу совсем не то, что по дороге. Заросли цепляются за одежду, под ногами то ямы, то корни, то острые камни, а любой овраг или крутой подъем кажутся настоящим испытанием. К этому времени я как следует прочувствовал, насколько хороши мои сапоги. Подошва из плотной многослойной кожи защищала стопы так, будто я шел не по дикому лесу, а по мягкой ковровой дорожке. Почему таких у нас не делают? Наверное, делают, только без магических характеристик.

Привал мы устроили на небольшой поляне, в тени огромного дерева с раскидистой кроной. Гёте быстро развел костер, я занялся водой. Поставили котелок, чтобы закипятить, – чай попить, подкрепиться. Чай тут, кстати, особенный. Я пока не вник в рецептуру, но бодрит он лучше любого кофе, что я пил раньше: и вкус, и эффект – все на высоте.

Решили не набивать животы до отвала: путь впереди долгий, а с полным желудком идти не в кайф. Солнце еще высоко, можно успеть пройти немало.

Когда горячие кружки уже согревали руки, а на широком пне, застеленном чистым полотенцем, лежали хлеб, колбаса, нарезанный лук и все было готово к неспешной трапезе, мы услышали легкий шелест. На ветку неподалеку плавно опустилась птица – ворон. Но необычный. Он был крупнее всех, что я видел, черное оперение отливало синевой, а взгляд… Не знаю, как описать. Обычно у птиц в глазах пустота, чистый инстинкт. А этот смотрел так, будто понимал. Словно наблюдал, изучал. И, что страннее всего, не боялся. Его черные глаза