Путешествие с Фениксом. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

Двое подручных двинулись, не обращая внимания на состояние Син Юня и просто таща его за собой. Покидая свой двор, согнувшийся юноша словно случайно пнул один из камней, и тот откатился недалеко в сторону. Не прошло и мгновения, как внутри дома сверкнула золотая вспышка. Трое стражей остановились: сзади до них донесся низкий женский голос.

– Сначала поколотите так, чтобы все съеденное мясо из него вышло, а уж потом забирайте!

Даже во время собственного похищения Син Юнь вдруг тихо рассмеялся над ее словами.

– Это еще кто?

«Красный воротник» шагнул обратно во двор, однако увидел лишь девушку в перепачканной пылью холщовой одежде. Она вышла навстречу, на ходу высоко подвязывая волосы неизвестно от чего оторванной полоской ткани.

Несмотря на свои слова, при виде согнутого пополам юноши Шэнь Ли нахмурилась. Уставившись на главу стражей, она произнесла:

– Откуда ты, такой наглец, взялся? Да еще и смеешь творить подобное у Ла… у меня под носом. Жить надоело – смерти ищешь?

В Демоническом царстве все знали, что Шэнь Ли прикрывала оплошности своих воинов. Стоило кому-то из подчиненных провиниться, она карала его собственными методами и строго – так, что иногда оставляла полуживым. Однако другие наказывать ее солдат не смели, не позволялось даже бросить бранное слово в их сторону. Можно было подумать, что она любила своих воинов словно детей, но Шэнь Ли скорее ценила репутацию. Лазурная Принцесса не позволяла оскорблять то, что ей принадлежало, будь то люди или вещи.

«Красный воротник» нахмурил брови:

– Не слишком ли громкие слова?

Он окинул Шэнь Ли взглядом и отметил, что, несмотря на бедное одеяние, ее глаза угрожающе горели. Подобные люди – те, кто на деле оказывался куда страшнее, чем на вид, в столице встречались часто, поэтому, обдумав все, мужчина вытащил из-за пояса верительную бирку[8]. В лучах солнца металл ослепительно сверкнул золотом.

– Мы здесь по приказу наследного принца, чтобы пригласить господина посетить дворец. Девушке стоило бы проявить благоразумие…

– Благоразумие?

Наконец-то завязав волосы, Шэнь Ли вмиг оказалась рядом с ним. Пусть духовной силы у нее оставалось мало, однако техники физического боя ее тело помнило прекрасно – этого было более чем достаточно, чтобы расправиться с троицей смертных. Не успел «красный воротник» среагировать, как она выхватила из его ладони бирку и разломила. К ногам императорского стража со звоном упали две половинки бесполезного металла.

– Подскажи-ка, как пишется это слово?

Зрачки стража сузились, но, прежде чем он успел ответить, перед глазами поплыло и затылок пронзила резкая боль. На какое-то время мир вокруг исчез, а когда вернулся, он и двое его сослуживцев уже были выброшены за ворота.

Шэнь Ли покосилась на них с крайним презрением:

– Императорский наследник, сын, внук, да хоть сам Небесный владыка – неважно. Если хочет встречи с моим подчиненным, пусть сам сюда ползет.

Ворота захлопнулись. Стражи помогли друг другу подняться и переглянулись. В это самое мгновение тишины из-за забора вдруг что-то вылетело и, подобно двум стрелам, вонзилось в землю прямо перед ними. Все трое присмотрелись и в погруженных где-то на цунь в землю предметах быстро узнали половинки верительной бирки.

На другой стороне молчание нарушил вновь вернувший себе невозмутимый вид Син Юнь:

– Когда это я успел стать твоим подчиненным?

Держась за живот, он поднялся на ноги и уставился на Шэнь Ли с едва заметной улыбкой. Пропустив вопрос мимо ушей, девушка смерила его холодным взглядом, а затем указала пальцем на сдвинутый камень у двери и спросила:

– Что это такое?

– Камень.

– Тебя мало побили?

– Это камень, сдерживающий Око формации[9].

– Зачем он там?

– Чтобы подавлять ее мощь.

– И зачем это нужно?

Син Юнь бросил на девушку взгляд и, помедлив, все же ответил:

– Я поместил его туда на вторую ночь твоего пребывания здесь. Если бы ты вернула человеческий облик, жить с тобой стало бы ужасно неудобно, да и шутить над тобой тоже… Но естественно, главная причина в том, что ты женщина, а я мужчина: негоже одиноким людям разного пола жить вместе.

– То есть ты говоришь, что на третий день я уже могла стать человеком…

«Что же было в тот день… Что же… Ах, верно, тем самым утром он проводил соседскую девчонку в путь, а она…»

– Так, значит, когда я сбежала, могла просто сменить облик и мне не нужно было носиться лысой курицей по улицам в страхе стать чьим-то супом!

Все ее унижения оказались напрасны…

– Пожалуй, так и есть, – ответил молодой мужчина и, словно от безысходности, вздохнул. – Вот ты и раскрыла еще одну мою тайну. Даже как-то печально.

«Пе… печально»? Да как он смеет говорить о своей печали?! Единственная, кто здесь имеет право печалиться, – она!

Да этот тип вообще представляет, насколько серьезную травму он нанес ее достоинству своим этим камнем?! Нет… он-то наверняка все знал, так непременно еще и следил за ней из темных уголков, посмеиваясь. Наблюдал, до чего ее доведут все эти страдания!

В сердце Шэнь Ли вскипела ярость, ненависть дрожью прошлась по всему телу.

– Лишь твоя смерть усмирит мой гнев, – стиснув зубы, выдавила она, а когда подняла голову, увидела, что Син Юнь, держась за живот, вдруг упал на колени. – Что это? Поздно молить о пощаде!

Молодой мужчина горько улыбнулся:

– Нет, это… Кха…

Договорить он не успел, только наклонился вперед и лишился сознания.

Лазурная Принцесса пораженно застыла. В одно мгновение ци Син Юня ощутимо ослабла. Этот человек и без того был хил телом, да и страж, похоже, не сдерживался, когда ударил его. Неужели… это все и решило? Стоило Шэнь Ли подумать об этом, как еще не успевшее хлынуть наружу пламя ярости в груди вдруг словно залили ушатом холодной воды. Барабаны войны стихли. Она медленно подошла ближе и опустилась рядом с юношей на корточки, а затем, протянув руку, нащупала его пульс. Лицо девушки слегка побледнело. Тихий и слабый – Син Юнь находился на грани смерти…

Шэнь Ли пришла в голову мысль, что ей стоит бросить Син Юня во дворе и просто уйти… Однако, помучившись в нерешительности некоторое время, она все же подняла его с земли и переместила в кресло-качалку.

Девушка решила, что он должен заплатить за свои издевательства, а потому не может умереть вот так легко. Она потратила немало времени на поиски и в конце