Меч света - ГоЛеон

Недолго думая, мы вывалились из палатки. Зарядка – дело святое. Умылись ледяной водой из бочки. Пробежались, размялись, сделали десяток упражнений – и как раз раздался сигнал на завтрак. И пусть ночь была короткой, утро однозначно задавало тон.

Даже не дав мне доесть завтрак, за мной пришли. Сухо, по-военному: «Генерал ждет. В штабе».

Судя по всему, он был на ногах уже давно. Стоял у окна, глядя на купол, будто пытаясь заглянуть сквозь него.

– У тебя зрение хорошее? – спросил он, не отрываясь от пейзажа.

– Вроде да. Проблем пока не было, – ответил я, слегка озадаченный.

– Если поднимешься на своем орле над куполом и доберешься до центра…

– …то смогу увидеть, что там, и дать детальное описание обстановки, – подхватил я с легким армейским акцентом. Он оценил.

– Удачи, боец, – коротко бросил он, и было ясно: аудиенция закончена.

Я решил лететь один. Разведка – дело тихое. Большой отряд только привлечет внимание. Но без Ласки мне не справиться: ее зрение в десятки раз острее моего.

Хотя купол казался бескрайним, до центра мы добрались быстро. Орел, летящий в одиночку, двигался куда быстрее и свободнее, чем в строю. Уже на подлете я активировал зрение Ласки. Картина открылась резко, словно кто‐то сорвал покров.

Внизу лежала земля. Точнее, то, что когда‐то было землей. Сейчас же – черная, изломанная, будто прогоревшая. Не просто мертвая – извращенная. Тьма покрывала все, ползла по обломкам мира, живая и голодная.

И среди этой тьмы – армия. Тысячи. Нет, десятки тысяч. Когда‐то люди, эльфы, гномы, теперь же – искаженные, чудовищные создания. Гипертрофированные тела, серые лица, глаза, в которых не осталось ничего. Ни души, ни памяти. Только подчинение.

Они стояли шеренгами. Готовые двигаться вперед. А за ними – другие, крупнее и сильнее. Их было меньше, но каждая фигура наводила страх. Они были как командиры тьмы, стражи чего‐то более страшного. И тут я увидел… его.

Он стоял за последней линией. Человек… или то, что когда‐то им было. Сейчас – скорее аватар. От него исходил тусклый, зыбкий мрак. Взгляд приковывали глаза – два черных жемчуга, неподвижные, как бездонные колодцы.

Я не знал, увидел ли он меня… или почувствовал, но он повернул голову. Прямо ко мне.

– Здравствуй, Странник. Я ждал тебя.

Не знаю, прочитал ли я это по губам и сознание само придало этому реальности, но голос… голос я слышал. Четко. Будто он был у меня за спиной.

– Интересно, зачем? – пробормотал я, не особо рассчитывая получить ответ.

Но он ответил все с той же тенью улыбки на бледных губах:

– Ты и я… нам уготована судьба, которой позавидуют самые великие завоеватели. Мы будем покорять целые миры. А тех, кто не пожелает подчиниться, уничтожим. Мы сможем перекрашивать реки… заливая их кровью тех, кто осмелится нам перечить.

Его голос звучал спокойно, почти мелодично. Будто он не призывал к войне, а рассказывал сказку.

– Тебя что, в детстве мама не любила? – пробормотал я сквозь зубы, чувствуя, как во мне начинает нарастать ярость.

Он не отреагировал, продолжил, будто и не слышал моего вопроса:

– Спускайся. И займи свое место рядом со мной. Оно твое. По праву.

И вдруг в голове вспыхнула мысль. Острая, живая. План. В такие мгновения обычно кричат: «Эврика!»

Теперь оставалось лишь одно – убедить всех. Но я был ближе, чем когда‐либо.

Я поспешил улететь оттуда. Не потому, что испугался, – страх там уже не имел значения, – а потому, что понял: война, которую Аватар предлагает, не оставляет выбора. Она не знает милости – только разрушения. И если я шагну вниз… мир перестанет быть миром.

Мы не просто стоим на пороге битвы. Мы – на грани того, кем станем после нее.

…Мой рассказ слушали молча. Никто не перебивал.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Густая, вязкая, как воздух перед грозой. И только генерал, опершись на карту, наконец произнес:

– Нам понадобится подкрепление.

Какое‐то время я молчал, давая каждому высказаться. Не потому, что хотел поразить всех своим планом. Мне нужно было, чтобы они до конца осознали: любой путь ведет к смерти.

Даже свиток «Меч Света», врученный мне Морасом и разложенный сейчас перед нами на столе, не прояснял ровным счетом ничего. Мы не знали, что это и как оно может помочь нам победить. Единственный план, который хоть как‐то прижился, – идти напролом, неся колоссальные потери. Но и тут оставался вопрос: сможем ли мы хотя бы приблизиться к Аватару?

– Есть еще кое-что, что вы должны знать, – сказал я, дождавшись, пока все стихнут. – Несколько ночей назад я побывал в Лимбе. Меня вытянул туда его страж, чтобы показать нечто важное. Я видел место, где тысячи неприкаянных душ ждут… ждут, что мы победим.

– Подожди, Серый, – возразил Гёте. – Давай сперва о живых подумаем, чтобы они такими и остались. А о мертвых, как известно, принято думать уже после битвы.

– Ты не понял, друг. Они все живы, – сказал я, но в ответ снова увидел только замешательство и непонимание.

– Говори конкретнее, – потребовал генерал. – Ты же видишь, мы не понимаем, о чем ты.

– Все те, кто заперт по ту сторону купола, кого уже давно считают погибшими… Я могу их спасти.

Тишина нависла над главным штабом. И дело было не в том, что это трудно понять. Скорее, никто не понимал, что теперь делать.

– Какой же я дурак… – прошептал Гёте, опуская голову и утыкаясь лбом в стол. Он накрыл ее руками.

– Да не убивайся ты так, – попытался его успокоить Донис, положив руку ему на плечо. – Мы все их давно похоронили.

– Она же мне тогда говорила… – продолжал гном, не замечая утешений. – Во сне видела наших детей. Сказала, что они в ловушке и ждут помощи. А я подумал: с ума сошла от горя… вот и сочиняет. А выходит, она была права.

– Рино тоже знал, – произнес генерал, кивая в сторону их боевого мага.

– Не знал, – будто оправдываясь, ответил тот. – Но… подозрения были. Я даже придумал средство, которое поможет тем, кто вернется, быстрее адаптироваться. Осознать себя в этом мире. Сейчас‐то они… в другой форме бытия.

– В связи с этим возникает резонный вопрос. – Генерал взглянул на меня пристально. – Чтобы они смогли вернуться в свои тела, их нельзя убивать?

– Именно так, – кивнул я. И наконец увидел в их взглядах то, чего ждал: готовность слушать мой план.

Снова в воздухе повис немой вопрос.

– Я прошу вас лишь об одном: доверьтесь мне. Это пророчество… оно мое предназначение. И я начинаю понимать. Вдруг стало