Священный город бога-предателя - Лия Арден

© Арден Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

НАЙРА

Они посмели выдернуть из её волос золотой гребень и жемчужные заколки прямо при слугах и страже, чтобы через мгновения опозорить Найру ещё больше. Она вся напряглась, продолжая упрямо смотреть только вперёд и молясь, чтобы не дрогнуть, когда кинжал окажется близко к её шее. Они сильнее, чем нужно, дёрнули косу сареши[1], заставив запрокинуть голову. Невольно с губ сорвалось тихое шипение, но глаз от предателя она не отвела.

– Стойте, – неожиданно раздался его голос. – Уверен, с этим можно повременить пару недель, – примирительно обратился он к жрице, стоящей за спиной Найры.

– Это обычный ритуал, ваше величество. Знак того, что всё в силе.

– Милостивый Ируга, пара недель ничего не изменит, – возразил он, лениво взмахнув рукой. Многочисленные перстни сверкнули в свете ближайших свечей. – Оставьте моей дражайшей сестре её волосы.

Жрица нехотя выпустила косу сареши. Найра вновь опустила голову, но не смогла расслабить сведённые судорогой мышцы. Слюна на языке отдавала кислотой.

«Предатель».

Ей хотелось вопить, но вместо этого она до скрипа стиснула зубы, чтобы не устраивать сцен. Испытанного унижения вполне достаточно. Брат бросил на сестру ласковый взгляд, будто действительно обеспокоен её будущим.

Ещё минуту назад Найра надеялась, что озвученная новость не более чем шутка. Ждала, что брат рассмеётся над её доверчивостью и предложит выпить финикового вина или испробовать инжир, собранный сегодня в садах. Сочные фрукты, вымытые и аккуратно нарезанные, ждали на золотой тарелке. Но вот появились жрицы и без колебания обнажили кинжал, развеяв все сомнения сареши.

Найра никогда не испытывала желания оборвать чью-то жизнь, но сейчас от ярости перед глазами заплясали белые пятна. Только остатки разума вместе с кровью бились в затылке, напоминая, что не стоит пытаться удавить правителя собственного царства на глазах у стольких свидетелей. Даже тот факт, что Найра – его кровная сестра, не спасёт её от наказания.

– У нас был уговор, ваше ве…

– Не перед праздниками, – строже осадил жрицу Малек, недовольный, что ему продолжают перечить. – Я пригласил вас, чтобы доказать сестре правдивость моих слов. Однако я не позволял забирать её сегодня же и не ждал вас раньше утра. Не понимаю, почему вы явились на ночь глядя.

Малек небрежным жестом обвёл крытый сад, в котором они собрались. Точнее, первой сюда ворвалась Найра, получив от слуг новость о том, что к ним во дворец направляются жрицы. Она опередила их буквально на десять минут, в течение которых брат любезно сообщил, что отдаёт собственную сестру в храм.

«Мерзавец».

Разворачивающаяся сцена была не для чужих ушей, и потому присутствующие слуги и стражи боялись шелохнуться и напомнить о своём присутствии, чтобы не навлечь на себя гнев членов царской семьи и жриц, отношения которых долгие годы оставались натянутыми. Теперь без нужды они предпочитали не пересекаться.

Старшая жрица и бровью не повела, игнорируя внешний вид царя, явно готовившегося ко сну и облачённого в ночные шёлковые одежды. Малек не пытался привести в порядок наполовину распахнутую длинную рубашку, демонстрируя раздражение оттого, что его покой нарушили.

– Как пожелаете, – наконец выдавила жрица, склоняя голову – недостаточно почтительно, но её готовность отступить уже радовала.

Найра оторвала взгляд от брата, чтобы обернуться к женщинам. Жриц было всего трое. Они походили друг на друга одинаковым равнодушно-безучастным выражением лица: ни тревоги, ни недовольства или какой-либо радости. Все трое были одеты сдержанно, в некрашеный хлопок, но на платьях и накидках не нашлось ни единой складки, что только добавляло им строгости. В своём храме жрицы ходили исключительно босиком, но, направляясь в город, всё-таки надевали сандалии. В отличие от иных женщин священного города Хетры, свои волосы они стригли коротко, выражая тем самым отказ от привычной жизни и своей красоты.

С Малеком говорила самая старшая. Кожа на её лице уже познала первые морщины, но чёрные волосы ещё не тронула седина. Две молодые помощницы неподвижными тенями стояли плечом к плечу и помалкивали, хотя, в отличие от слуг, при виде его величества глаз стыдливо не опускали, смотрели прямо перед собой, будто царя не видели вовсе.

– Раз мы прибыли раньше, чем вы желали, то ограничимся меткой, – добавила старшая жрица, прежде чем Малек открыл рот и приказал страже выпроводить гостей.

– Никакой метки! – отрезала Найра, когда брат задумался над предложением.

Она, как дура, продолжала надеяться, что это не более чем розыгрыш.

– Найра, их просьба справедлива, – снисходительно ответил Малек, словно она капризный ребёнок. – Делайте, раз нужно. – Он кивнул жрице.

Не успела Найра осознать, как её снова окружили. Сареша судорожно вдохнула, возмущённая спокойствием брата и тем, как легко он её продал. Закружилась голова от нереальности происходящего, тело обмякло, поэтому попытки выдернуть руку из хватки двух прислужниц вышли вялыми, а сами молоденькие жрицы оказались удивительно сильными. Они обнажили левое предплечье сареши, впиваясь в кожу пальцами.

– Хватит, – строгим голосом велела Найра, пытаясь оставаться хладнокровной. Истерика ниже её достоинства: в конце концов, она их сареша. Как смеют они так с ней обращаться? – Даже не думайте, что имеете право.

Старшая из жриц проигнорировала предупреждение, вытаскивая что-то из потайного кармана.

– Вы так и собираетесь стоять столбами?! – прикрикнула Найра на двух стражей поблизости.

Оба переводили нервные взгляды с неё на жриц и обратно, не зная, что делать. Найра шумно втянула носом воздух, с недовольством осознав, что их страх перед жрицами сильнее, чем перед её гневом.

– Ваше величество, – заговорил один из охранников, обращаясь к её брату, – может…

– Помолчи, – оборвал Малек, пресекая любые попытки остановить этот фарс.

Он даже не посмотрел в сторону сестры, занятый наливанием вина в кубок.

– Это быстро, сареша, – заверила старшая жрица, вырисовывая незамысловатый символ на её предплечье, ближе к сгибу локтя.

Найра вздрогнула от прикосновения влажной кисти к коже и прекратила вырываться. Процесс и сам факт метки всё ещё раздражали, но на вид краска походила на обычную хну. Как только треклятые жрицы уйдут, она мочалками и щётками сотрёт этот позор.

А если даже останется слабый след, то через неделю пропадёт сам.

Жрица действовала быстро и безошибочно, явно проделав подобное уже