Альфа - Ларри Коррейя

– Комиссионные по моей обычной таксе.

– Ну разумеется, – ответила она. Для таких деньги – брызги: наемные охотники их лопатой гребли. Он представлял, как горячая секретарша сидит в тайном пафосном офисе на верхнем этаже небоскреба, внутри сплошь мрамор и черное стекло. Для этих людей двадцать процентов от выплаты ФАС ерунда, но для госслужащего со средненькой зарплатой – пара лишних выплат по ипотеке. – Что и где?

– Коппер Лейк, Мичиган. Возможно, ликантроп. Сегодня узнаю точно. Пусть ребята сидят тихо, пока я не перезвоню, ясно? – Старк повесил трубку, не дождавшись ответа. Всегда любил указывать наемникам их место. Потом он достал мобильный, предупредил жену, что задержится допоздна, и заранее извинился, что пропустит дочкин концерт.

* * *

Офис «Ликвидационной компании “Бриарвуд”» располагался на втором этаже дышащего на ладан кирпичного здания в полутрущобном районе Чикаго. На первом этаже играли в бильярд, на третьем упаковывали купоны в буклеты, а единственными обитателями четвертого были голуби.

Райан Хорст даже перестал чистить карабин, чтобы послушать, как Джо Энн говорит по телефону. Она опять изображала голос богатой европейской чиксы – значит, договаривалась о заказе. Джо Энн Шнайдер была из Висконсина и говор имела тамошний, но, когда они с Райаном познакомились, как раз работала в сексе по телефону. Она могла использовать практически любой голос, и их маленькой компании это только добавляло таинственности. Хорст знал, что успех – это маркетинг.

– Райан! Это Старк, козел старый, звонил! – крикнула Джо Энн через весь опенспейс, бросила на стол гарнитуру. – Подогнал большую работку!

– Ну наконец-то, – пробормотал он, протягивая чистящий шнур через ствол FAL. Он собрал крепкую команду, но ребята успели заскучать. Он обещал им огромные деньги, куда больше, чем они до того зарабатывали своими умениями. Когда люди так хорошо умеют делать больно другим людям, испытывать их терпение не хочется.

– Что у нас? – спросил он, нацелив ствол на лампу, и прищурился, рассматривая. Хром сиял чистотой, как и должен был. Хорст тщательно заботился о своем оружии.

– Ликантроп в Верхнем Мичигане. Это же вервольф, так? Ты в курсе, сколько за него дают?! – Она чуть ли не повизгивала.

– Конечно в курсе, детка, я же эксперт.

Джо Энн подбежала к нему, остановилась рядом, радостно подпрыгивая на месте. Вид был отличный, особенно когда она надевала маечку. Хорст почти разглядел в ее зажегшихся глазах долларовые знаки: даже новенький вервольф стоил не меньше сорока штук, а чем старше они становились, чем больше людей убивали, тем больше за них начисляли выплаты ФАС. Когда дело касалось ликантропов, верхней границы не было. Хорст успел запомнить таблицы расценок ФАС до того, как эти целки алабамские его выкинули из учебного лагеря.

«Социопат» – вот как его назвала бой-баба Пакстон, прежде чем выпереть. Ну и пошли они. У Хорста была предпринимательская жилка, и в одиночку он справлялся лучше. Конечно, в основном он занимался не совсем законными делами, но никогда не попадался и не сидел. Слишком был умен для этого.

Поэтому он заполнил бумаги, занял у дяди Мики денег, подал на лицензию ФАС, взял государственную субсидию на оружие по тринадцатой статье и собрал свою команду безжалостных убийц.

И вот, получив лопату, которой можно деньги грести, он искал монстров пожирнее, чтобы ее применить. Даже отстегивая процент Старку, все равно мог оплачивать счета. Пока «Бриарвуд» упокоил только парочку местных монстров. А вот если убить вервольфа… да что там – любого оборотня, – дела пойдут в гору. Хорст не спеша собрал карабин, пару раз дернул рукоятку взведения. Ходит как по маслу.

– Отличная работа, детка. А теперь будь умницей, позови парней. Добудем себе вервольфа!

Одна из баек про вервольфов гласит, что проклятье можно снять, если убьешь вервольфа, который тебя укусил. Если бы! Теперь мы знаем, что в слюне вервольфа содержится возбудитель, который, попав в кровь жертвы, вызывает мутацию человеческой ДНК. В двадцатых это считали просто черной магией и проклятием. А я, заразившись, готов был пробовать все что угодно, только бы от проклятия избавиться.

Пришлось прибегнуть к волшебству, но я нашел вервольфа, укусившего меня. Год я шел по ее следу. Десять лунных циклов, по три ночи, а если терял контроль, то больше. К тому времени я начал кое-что соображать: обратившись, я мог в какой-то степени собой владеть, но слетал с катушек в полнолуние – пришлось учиться себя сковывать. Про слабость против серебра я тоже узнал, но надеялся, что не придется его против себя применять, если найду злодейку, которая меня на это обрекла.

Она отправилась на юг, вглубь Мексики. В отличие от меня, она любила убивать. Когда след остывал, я просто сидел и ждал, пока где-нибудь не найдут изуродованные тела: так за ней было проще следить. Мы разминулись в Гондурасе: я порвал цепь, которой приковал себя к дереву, и убил козопаса. Она подалась обратно на север. У Залива я ее снова потерял, но в конце концов опять напал на след. Вервольфа, однажды узнавшего твой запах, практически невозможно стряхнуть с хвоста, если не знаешь пару трюков.

Перебравшись через море, я наконец поймал ее в Гаване. Испытал огромное удовлетворение, убивая ее, но как только закончил, понял, что ничего не вышло. Я все еще слышал Гул и знал: в следующее полнолуние все начнется снова.

Я умер для своей жены, для всей своей семьи. Для друзей-охотников. Никто не знал, где я и что со мной, – и все ради призрачной надежды, что убийство вервольфа меня вылечит. Каким же неудачником я был! Она умерла, но и я не мог жить.

Каждый день я боролся за свою человечность. А хотел только перекинуться в волка. Охотиться. Убивать.

Поэтому рассвет меня застал на стене старого испанского форта на Кубе