Альфа - Ларри Коррейя
– Да, сэр, – ответил Мошер, сев за руль их правительственного внедорожника. Основная обязанность Бюро – удерживать существование монстров в секрете. Большинство выживших можно было запугать, чтобы молчали. С дураками разбирались по-разному: их либо выставляли психами, либо, если не помогало, принимали более экстремальные меры. В таких случаях агентам давали много свободы. Старк любил называть это «лицензией на убийство».
Так что, если помощника шерифа Бакли заразил вервольф, агент имел совершенно законное право всадить в него серебряную пулю. Вот только тогда трое других копов, сидевших в комнате ожидания, вполне могли его пристрелить. Поэтому, если результат теста окажется положительным, придется сперва ехать к шерифу, рассказывать ему, чем занимается Бюро, – а это значит еще больше бумажной работы, – потом поехать и убить его помощника – еще больше бумажек. Старк ненавидел заполнять бумажки.
Он всмотрелся в колбу, которую держал. Это был полевой набор для проверки на оборотничество. Кровь Бакли сделала раствор розоватым – на химическую реакцию требовалось несколько часов. Если жидкость останется красной, значит тревога ложная, и бумажек будет мало. А вот если посинеет – придется в них закопаться.
Старк, впрочем, не вчера пришел на эту работу. Он оценил степень увечий, поговорил с копами, побывавшими на месте преступления. Чуйка ему подсказывала, что это вервольф. А очевидные следы укусов на теле жертвы – что в следующее полнолуние вервольфов станет двое.
Но, может, он неправильно к этому относится?
Если «Бриарвуд» убьет двух оборотней, он, Старк, получит больше, к тому же, если самому не придется стрелять в помощника шерифа, то и надоевшие бумажки заполнять не надо будет.
Он покачал колбу. Тестам не всегда можно верить. Если результат будет отрицательный, а офицер все равно обратится, никто и глазом не моргнет. Такое уже случалось.
– Ну, куда теперь? – спросил Мошер, постукивая пальцем по рулю.
Если жидкость посинеет, он просто позвонит «Бриарвуду», а Мошеру скажет, что результат отрицательный. Вервольфа все равно убьют, общество защитят, только агенту Старку еще и заплатят наконец то, чего он заслуживает.
– Посмотрим, как на этой помойке дела обстоят с едой, – ответил Старк. Настроение его улучшалось на глазах.
* * *
Попрощавшись с Коновером, Эрл Предтеча проехал еще сотню миль, припарковался на остановке для грузовиков и покемарил пару часиков, надвинув бейсболку на глаза. Когда доберется до места, нужно быть в здравом уме.
Вервольфы видят сны, как все остальные. Но чем ближе подбиралось полнолуние, тем больше его сны становились похожи на горячечные видения его звериной формы. Может, сейчас они начались раньше из-за сути нынешнего задания, но проснулся он от воспоминания о том, как бежит сквозь лес, охотится, убивает, – и все ощущения такие правильные, такие естественные… Он решил, что это хороший знак. И поехал дальше.
Шли часы, поля уступили место городу, затем вернулись снова, потом заросли деревьями. Эрл никогда еще не был в Верхнем Мичигане, но виды ему нравились: холмы и леса, прямо как дома. Вот только алабамцы оказались поумнее, не стали селиться в местах, где бывает такая холодина. Стоило в лесу появиться прогалине, как на ней обнаруживался запущенный рудничный подъемник, разбитые доски и ржавые стальные конструкции, некоторые неожиданно высокие. Похоже, шахты в округе переживали тяжелые времена.
Плотные тучи бежали быстро. Огни отражались от висящей в воздухе хмари, и все казалось розоватым. Чувствовалось: вот-вот пойдет снег. Когда навигатор показал, что вот оно, нужное место, время было уже позднее. Знак на въезде заявлял, что население чуть больше двух тысяч человек. В городке обнаружилась главная улица с одним светофором. Центр был застроен двух- и трехэтажными домами, кирпичными в основном: видно, строились во время экономического бума. Многие теперь были пусты. Напротив неожиданно большого уродливого школьного здания в стиле шестидесятых возвышалась лютеранская церковь со шпилем. Автомобили вдоль улицы стояли скромные, их хозяева явно тяжелым трудом зарабатывали на жизнь. Маленький американский городок как он есть.
И от него прямо-таки несло вервольфами.
Глава 4
Я не хотел умирать.
Я никогда не сдавался. Благодаря этой черте, пожалуй, и стал отличным охотником: абсолютное, ярое упрямство в нашем деле помогает.
Конечно, я попытался себя прикончить в то первое утро, когда проснулся с полным животом человеческого мяса. А какой нормальный человек не попытался бы? Но после я с год прожил, движимый местью, и, по правде говоря, расхотел умирать.
Однако это был мой долг. Я поклялся папке, что буду биться с монстрами до конца. У меня даже мысли не возникало, что я когда-нибудь сам стану монстром, но, справедливости ради, Шэклфордовские профессиональные бойцы с нечистью до этого никогда и не сталкивались с вервольфами. Нежить – другое дело. Если обратишься нежитью, это не считается: ты больше не человек. Просто пустая, бездушная оболочка, автоматически повторяющая действия живых. А я, обратившись, стал отвратительнейшим из убийц, но все еще считал себя человеком. Чувствовал себя личностью, хоть и знал правду. Я – монстр. А монстров нужно уничтожать. Выпив половину бутылки, я пришел к четкому решению. И в этот раз, с серебряной пулей, все должно было получиться.
Старый форт стоял на отшибе, но я услышал шаги на каменных ступенях еще до того, как увидел человека, которому они принадлежали. Я был достаточно вежлив, чтобы не делиться зрелищем своих разбрызганных мозгов, поэтому спрятал пистолет обратно под рубашку.
Однако незнакомец не просто шел мимо. Он был высоким, очень тощим, с крючковатым носом. Не старый, но лысеющий, в черном костюме и с белым воротничком католического падре. Он показался мне подозрительно похожим на стервятника, но, впрочем, я был пьян. Священник заявил, что его послали меня найти и ему крайне требуется моя помощь.