Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— А сейчас они все такие особенные, — почти прошипела Айсштиль, — Такие талантливые, такие преданные… Думаешь, я не вижу, как Настя всегда находит повод прикоснуться?
— Айси…
— Не называй меня так! — она резко взмахнула рукой, и вокруг нас взметнулась настоящая снежная буря, — Ты…
Я не дал ей договорить. Одним быстрым движением притянул к себе и поцеловал. Её губы были холодными как лёд, а вокруг нас бесновалась метель. Айсштиль протестующе замычала, уперлась ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но я лишь крепче прижал её к себе.
Я чувствовал ее гнев, острый как лёд. Но… спустя пару секунд её руки, только что пытавшиеся меня оттолкнуть, скользнули выше, обвили шею. Глаза закрылись, а губы потеплели и ответили на поцелуй. Где-то на периферии сознания я отметил, что аномалии снова атакуют, но их удары бессильно разбивались о мой щит Бездны.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, Айсштиль моргнула несколько раз, словно приходя в себя. На её лице отразилось искреннее удивление, смущение и что-то похожее на испуг:
— Что… что это было? Я не понимаю… Эти мысли, эти чувства… они как будто не мои.
Я осторожно обнял её за плечи, чувствуя, как она дрожит:
— Ты устала. Все эти воспоминания, объединение осколков… Это нелегко. Возможно, побочный эффект из-за нахлынувших воспоминаний… Все же ты сплавила в себе более десяти осколков. А это ого-го.
А может быть просто… сложные женские дни, подумал я. Хотя у богинь их обычно не бывает. Либо они нам чего-то не договаривают.
Айсштиль покачала головой, прижимаясь ко мне:
— Нет, дело не в этом. Я почувствовала что-то… странное. Словно кто-то пытался пробудить во мне самое темное, самое мрачное…
— Аномалия? — я бросил взгляд на переплетение искажений в тумане, — Но я не чувствовал ментального воздействия…
— Нет, она точно не при чем…
Она не договорила. Последняя волна искажений ударила особенно сильно, но я уже понял, где находится ее сердцевина. Воздух со свистом расчертило тонкое черное Копье Бездны. Оно пронзило центр аномалии, и пространство вокруг задрожало, словно разбитое зеркало. Искажения начали стягиваться к копью, как вода в водоворот. Они пытались сопротивляться, но сила Бездны неумолима — копье впитывало их, превращая в ничто.
Раздался звук, похожий на хрустальный звон, и аномалия схлопнулась сама в себя. Черное копье растаяло в воздухе, оставив после себя лишь легкий привкус пустоты.
Когда все закончилось, Айсштиль вдруг рассмеялась — легко и свободно, совсем как в старые времена:
— Прости… Не знаю, что на меня нашло. Чувствую себя теперь такой дурой…
— Ничего страшного, — я улыбнулся, глядя в её глаза, снова ставшие ясными и чистыми, — Все мы иногда… чувствуем себя… этими самыми. Даже боги. И это нормально.
Она смотрела на меня долгим взглядом. В её глазах больше не было той странной ярости — только привычная прохладная нежность и что-то еще, более глубокое и древнее, как сами льды.
— Ты всегда умел успокаивать мои бури, — тихо произнесла она и вдруг подалась вперед.
Её губы оставались прохладными, как первый снег, но в этот раз поцелуй получился неожиданно горячим. Время словно замерло вокруг нас, и даже остаточные искажения окончателньо растворились в тумане, не смея тревожить этот момент.
Айсштиль вдруг отстранилась и замерла, во что-то вглядываясь. Она указала мне на переплетение веток у ближайшего дерева. Там, запутавшись в тонких сучках, белело несколько шерстинок.
— Смотри, — она осторожно коснулась находки, — Похоже на…
— Да, — кивнул я, — Очень похоже на шерсть с хвоста Лилии.
Мы переглянулись и двинулись вперед. Я чувствовал, как пальцы Айсштиль переплетаются с моими. Её рука была прохладной, но в этой прохладе теперь чувствовалось особое тепло — тепло доверия, пронесенного через тысячелетия.
* * *Никталия наблюдала за разворачивающейся сценой из теней между деревьями, мысленно оценивая увиденное. Давненько ей не доводилось видеть настоящий бой древних богов — последние десять тысяч лет она, как-никак, благополучно проспала.
«Ноктус говорил, что Эстро изменился после Бездны», — она задумчиво провела пальцем по коре дерева, оставляя тонкую полоску, — «Но не говорил, что настолько. Это уже не тот возвышенный бог искусств, обожавший театральные постановки… Теперь он играет с Бездной так, словно родился с этой силой».
Она всё ещё видела перед глазами, как элегантно и точно он уничтожил пространственную аномалию — одним ударом, без лишней суеты. В прошлом он был силен, мог даже выйти против Бога Войны один на один… но теперь… теперь в нем чувствовалась какая-то первобытная мощь. И что особенно раздражало — на её уловки он почти не поддался.
Даже прям обидно…
«А вот Снежная Королева…» — Никталия довольно улыбнулась, вспоминая, как легко поддалась её влиянию гордая Айсштиль, — «Неплохо держится, конечно — все-таки объединилась с кучей своих осколков… Но до прежней мощи ей еще ой как далеко. Особенно если речь о контроле над эмоциями».
Богиня ночных желаний сместилась в другую тень, поближе к парочке. Её умения были особенными — не божественная мощь, не магия, а словно что-то более тонкое и коварное. Она не могла крушить горы или замораживать моря, как другие боги. Зато от её атак было практически невозможно защититься — как защитишься от собственных тёмных желаний?
За это Ноктус ее и ценил. И многое прощал.
Впрочем, у этой силы были и свои ограничения. Никталия поморщилась, вспоминая неприятную правду — если у человека нет тёмных желаний или есть достаточно крепкая воля, её атаки бесполезны. Даже маленький ребёнок с чистым сердцем теоретически мог противостоять богине ночных желаний. Какая ирония.
«Но вот ты, Эстро…» — она прищурилась, глядя на древнего бога в теле человека, —