Друид. Зимние травы - Виктор Молотов

— Не найдёт, успокойся уже, — отвечал мужской. — Сдались мы ему. Новых целителей найдёт.

Тогда я велел корням прорвать оставшуюся стену.

Они упёрлись в кладку разом, со всех сторон, и старый раствор между камнями посыпался струйками. Два камня вывалились внутрь с глухим стуком, и в проломе забрезжил тусклый свет.

— Как это не сдались? — хмыкнул я в пролом. — Вы мне ещё долг не отдали.

В темнице за проломом сделалось совсем тихо. Потом Варвара вскочила с пола, и в свете огарка я увидел, что она улыбается во весь рот.

Я расширил пролом, пролез внутрь и выпрямился, стряхивая с плеч мёрзлую землю.

Передо мной было полутёмное помещение с низким сводом, темница под хозяйственной постройкой. Единственным источником света был огарок свечи на перевёрнутом ящике, а у дальней стены темнела дверь, окованная железом.

Вдоль стены стояли ящики с банками, те самые, которые близнецы везли из поместья. Солома в них отсырела и слежалась, но стекло было цело. Головы в растворе лениво шевелились, живые и целые.

У стены валялась разбитая вдребезги банка. Раствор из неё растёкся по камню мутной лужицей, а голова среди осколков уже не шевелилась.

Вениамин поднялся с соломы не так проворно, как сестра, и отряхнул колени. Лицо у него осунулось, под глазами залегли тени, но держался он прямо.

— Сколько банок цело? — спросил я.

— Все, кроме этой, — Вениамин кивнул на осколки.

— Что случилось? — спросил я. — Быстро рассказывайте. Что вы успели наплести графу?

— Ничего мы ему не наплели, — буркнул Вениамин. — Граф нас даже не принял. Нас сразу заперли.

— Кто?

— Советники его.

— А где он сам?

— Не знаем, — Варвара мотнула головой. — Мы его ни разу и не видели.

— Как вы узнали, что это советники?

— Один из них встретил нас прямо на входе, — сказал Вениамин. — Советником и представился. Сказал, что граф нездоров и он подменяет его в некоторых делах.

— Высокий такой, в очках, — вставила Варвара. — Улыбался всё время, пока слушал.

— Мы начали говорить про противоядие, — продолжил Вениамин, не дав сестре договорить. — Я ему бумагу показал, ту самую, с вашей подписью. Он её прочёл, сложил и убрал к себе в карман. А нас сразу в темницу.

За окованной дверью послышались шаги, и все трое мы замерли. Шаги прошли мимо, стихли в глубине коридора, и Варвара медленно выдохнула.

Я посмотрел на ряды банок вдоль стены и на живые головы в них.

Граф нездоров и не может распоряжаться собственным домом. Противоядие заперто в его подвале, а какой-то советник подменяет его в делах и держит лекарей под замком.

И тут я понял, кому выгодно, чтобы в губернии начали массово гибнуть люди.

Я опустился на корточки и достал из кармана небольшую щепку, длиной всего в половину пальца.

В последнее время я всегда носил с собой одного из шпионов Ярины. Теперь друидка делала их специально для меня, всех по одному принципу, потому что в дороге они не раз могли пригодиться. Да и дома такой шпион иногда оказывался полезен — мало ли кто пожалует в гости.

Щепка шевельнулась у меня на ладони, почуяв тепло руки, и развернулась поперёк, ожидая указаний.

Я поднёс её к губам и шепнул одно слово: «граф». Потом опустил на пол у самой двери. Она скользнула в щель под окованной дверью и пропала в темноте коридора.

— Я думал, нам сначала нужно выбраться отсюда, — сказал Вениамин, глядя на дверь. — Обходы здесь каждые двадцать минут. Сейчас стражники вернутся и посадят вас вместе с нами.

Он говорил ровно, но пальцы без конца теребили пуговицу, а губы беззвучно шевелились: Вениамин считал время.

— Значит, за эти двадцать минут вы должны уйти, — ответил я. — И взять с собой столько противоядия, сколько сможете. А перед следующим обходом вернёмся.

— Зачем возвращаться? — с тревогой спросил парень.

— Не ради противоядия, — я кивнул на ящики, составленные у стены рядами. — Больше мы не найдём. Но и без ответа о графе уйти не можем. Может быть, ему нужна помощь.

— Каждый по ящику, думаю, унесёт. Я возьму два, — кивнул Вениамин.

Он понимал, что без графа мы в больнице никого не вылечим. Советники просто запретят использовать противоядие, и всё.

— А остальные? — Варвара окинула взглядом оставшиеся у стены ящики с банками.

— Остальные потом. Больше мы не унесём.

Вениамин первым подхватил один и прижал его к груди. Банки внутри глухо звякнули в сырой соломе, и все трое мы разом замерли, прислушиваясь к коридору.

За дверью было тихо, и я кивнул на пролом. Затем по просьбе Вениамина помог ему со вторым ящиком.

Ход был узким, и ящики пришлось толкать перед собой, ползя на коленях. Корни над головой держали свод, но я чувствовал, как они проседают под тяжестью земли, и каждый раз подпирал их остатками силы.

Позади сопела Варвара, волоча свой ящик.

Наверху, у самого лаза, нас встретил Грач. Он молча принимал ящики из лаза один за другим и ставил рядом под елью, на утоптанном снегу.

Четыре ящика мы вытащили наверх, и я выбрался следом, отряхивая с колен мёрзлую землю. Сам больше одного не взял, чтобы иметь возможность укреплять свод по пути. Остаток сил стоило приберечь для другого.

— Караульные проходили? — спросил я у Грача.

— Двое, барин, по двору за оградой, — шёпотом ответил он. — Минут пять назад, с фонарём. К ели не подходили.

Варвара огляделась по сторонам и поёжилась от ночного холода.

— Как вы нас вообще нашли? — спросила она.

— Банку ты разбила очень вовремя, — ответил я. — Звон стекла дошёл по земле до корней.

— А теперь обратно. И без лишних вопросов, времени мало.

Варвара фыркнула, подобрала юбку и полезла в лаз первой. Вениамин тяжело вздохнул и полез за ней, бормоча, что в остроге было хотя бы сухо.

— А мне что делать? — спросил Грач. — Всё ещё на стрёме стоять?

— Стой, — ответил я. — И если что, свисти, как договаривались.

Грач кивнул и отступил в тень ели, заслонив собой ящики.

В темнице я первым делом занялся проломом.