Друид. Зимние травы - Виктор Молотов
Когда я принёс ему весть о красной рыбе, он первым делом распорядился напечатать предупреждение в газетах, хотя никаких доказательств у меня тогда не было.
— Тогда с ними что-то произошло по пути, — понял Грач.
— Ты прав. Но нужно сперва удостовериться, что они не доехали до графа.
Я оглядел улицу, приподнявшись в санях. Особняки по обе стороны стояли плотно, и у многих подъездов стояли караульные или дворники с лопатами, которые видели всё, что проезжало мимо.
— Едем, — скомандовал я.
* * *
Свидетель нашёлся через два дома от графского особняка — в крепком каменном доме с резными наличниками и широкими воротами, в которые свободно въезжал обоз.
Хозяина этого дома я знал. Прохор Саввич тоже торговал рыбой и был одним из тех, кто приезжал к костру Николы со своими подводами в ту ночь, когда мы жгли красную рыбу.
Из всех торговцев он спорил дольше остальных. Добрую четверть часа Прохор Саввич ругался у огня и доказывал, что свежая рыба отродясь никого не травила, пока его не уговорило слово «возмещу».
У его ворот тоже стоял стражник, плечистый малый в овчинном полушубке. Однако этот, услышав моё имя, сразу распахнул передо мной калитку.
— Проходите, барин. Хозяин велел вас пускать, коли пожалуете.
Я кивнул и прошёл во двор. К графу меня, его вассала, не пустили дальше караульной будки, а купец велел держать для меня ворота открытыми. Забавно выходит.
Прохор Саввич принял нас в жарко натопленной горнице, где в красном углу стояли тотемы Житеня и Ладены. Хозяйка тут же внесла пыхтящий самовар и неслышно вышла. Хозяин, грузный и красный с мороза, с порога потянулся пожать мне руку.
— Барон, какими судьбами! — он усадил меня на лавку и сам сел напротив. — Только скажите вы мне, как же так? От рыбы мы избавились. Да и болезни не видно…
— Не видно ли? — хмыкнул я. — Очередь в больнице Волгина такая, что люди там по три дня сидят.
Купец сглотнул, и улыбка сползла с его лица.
— Если вы чего-то не видите, это не значит, что этого нет, — добавил я.
— Так в газетах же не пишут.
— А в них напишут только тогда, когда люди пачками умирать начнут. Вы этого хотите?
— Нет, — Прохор Саввич покачал головой и потёр ладонью грудь. — У меня внуки, барин. Потому я тогда вас и послушался.
Он помолчал, теребя край жилетки, и заговорил тише.
— А как её узнать, болезнь эту? Чтоб я понимал, на что смотреть.
— Отекают руки, и давит в груди, — ответил я. — Потом человек перестаёт просыпаться.
Купец переменился в лице и оглянулся на дверь.
— У меня приказчик третий день за грудь держится, — он широко раскрыл глаза. — Я думал, простыл.
— Отправьте его ко мне в санаторий, завтра же. И не тяните с этим.
Купец закивал так часто, что у него затряслась борода.
Пока он говорил, я потянулся к нему чутьём. Искры у сердца купца не было, и кровь шла по жилам ровно.
— Послушались вы меня тогда, послушайтесь и сейчас. Мне нужно знать, проезжали ли по этой улице сани.
— Какие сани? Тут они постоянно ездят, за всеми не углядишь.
— Крытые, с ящиками в соломе. Правили парень с девушкой, молодые, похожие друг на друга. Ехали от моего поместья к графу несколько дней назад.
Хозяин дома поскрёб в бороде и развёл руками.
— Сам я не видал, барин, у меня своих хлопот полон рот. Сейчас уточню, у меня стражник всё время на входе стоит.
Он поднялся, распахнул дверь в сени и гаркнул во двор. Через минуту в горницу вошёл тот самый малый в полушубке и замер у порога, стянув шапку.
— Проезжали тут несколько дней назад сани с ящиками? — спросил его хозяин. — Парень с девкой правили.
— Были такие, — не задумываясь ответил стражник. — Странная повозка, Прохор Саввич. Звенело в ней всё, пока ехала. Я ещё подумал, может, бутыли какие графу везут на праздник.
— И куда поехали?
— Точно к Бойкову. К воротам графским подъехали, их и впустили без разговоров.
— Сразу впустили? — переспросил я.
— Сразу, барин. Ждали их там, не иначе.
— А сам граф давно выезжал? — спросил я.
Стражник почесал затылок и переглянулся с хозяином.
— Да уж с неделю не видать, — ответил за него Прохор Саввич. — Раньше каждое утро в присутствие ездил, хоть часы по нему сверяй. А тут карета стоит, кучер без дела мается. Говорят, приболел его сиятельство. И народ у него в доме нынче какой-то новый: прежних графских слуг я на рынке уж неделю не встречаю.
Грач наклонился ко мне и шепнул на ухо:
— Да доехать они точно успели, барин. Тут всего два дома.
Я молча кивнул Грачу, не оборачиваясь. Сани въехали в ворота графа, и больше их никто не видел.
— Благодарю вас, Прохор Саввич, — сказал я, поднимаясь с лавки. — Вы мне очень помогли.
— Хоть так пригодился, — ответил купец. — Может, ещё чем помочь? Людей дам, коли надо.
— Людей пока не надо. А вот за ночлег на эту ночь буду вам благодарен.
— Да хоть на неделю, барин! — Прохор Саввич всплеснул руками и сам проводил меня до сеней.
* * *
К особняку Бойкова я вернулся, но проситься к графу на этот раз не стал.
— Объедем парк, — велел я Грачу. — По аллеям, вдоль ограды, не торопясь, чтобы никто не заметил подвоха.
Грач свернул в ворота парка, и сани медленно покатили по широкой аллее, расчищенной для графских выездов. Зимой гуляющих здесь почти не было, только у главного входа мальчишки катались с горки.
Я по очереди прислушивался к деревьям парка. Отвечали они неохотно: зимний сон держал их крепко, и каждое моё касание будило деревья лишь на несколько мгновений. Ничего особенного старые липы не видели, кроме стражников на дорожках