Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

Рас посмотрел на меня с чем-то похожим на одобрение.

— Вы заметили. Я тоже задал этот вопрос. Лиана сказала, что Инара примерно за месяц до болезни получила подарок. От кого-то из близких друзей. Она не показывала — говорила, что это «очень личное» и «будет носить не снимая».

Мы встретились глазами.

— Браслет, — сказала я тихо. — Или что-то похожее на браслет. Кто-то подарил ей артефакт, который начал вытягивать из неё жизнь.

— И никто не догадался проверить, — добавил Рас с горечью. — Целители списали на меланхолию, штатные артефакторы не видели взлома, а подарок, если он был, исчез. Лиана сказала, что после смерти Инары никаких украшений при ней не нашли. А она не из тех, кто снимает с покойницы фамильные драгоценности.

Я откинулась на спинку стула, переваривая услышанное.

— Итак, у нас есть две женщины из одного района. Обе — вдовы. Обе получают в подарок артефакт, который должен помогать. Обе начинают угасать. Одну спасает случайность, другая умирает. И оба артефакта либо взломаны в одной технике, либо…

— …либо их делал один и тот же человек, — закончил Рас. — Тот, кто знает «Эммину косичку».

Я встала и прошлась по комнате. Три шага в одну сторону, три в другую — квартирка над лавкой не располагала к долгим прогулкам.

— Хорошо. Давайте по порядку. Кто мог иметь доступ к бабушкиным записям? Она не держала их под замком — говорила, что настоящий мастер не боится показать технику, потому что скопировать можно что угодно, а понять суть — нет. Но чтобы воспроизвести «косичку» с такой точностью, нужно было либо учиться у неё лично, либо…

— Либо иметь образец, — подсказал Рас. — Например, браслет леди Тиль — не первая работа вашей бабушки. Их может быть несколько в городе. Кто-то мог купить такой на аукционе или получить в наследство, изучить и скопировать.

— Или, — я повернулась к нему, — кто-то мог украсть записи. У бабушки были ученики. Не много, но были. Она никогда не брала официальных подмастерьев, но некоторые студенты Академии приходили к ней на практику. Она их подкармливала и учила тому, чего не дают в классах. Надо будет поднять её старые записи — может, там остались имена.

— Это хорошее начало, — кивнул Рас. — Если ваш взломщик учился у неё, он должен был где-то наследить. В письмах, в записях, в долговых расписках — не важно. Люди всегда оставляют следы.

— Значит, после дома Инары возвращаемся сюда и роемся в архивах, — подытожила я. — Звучит как план на вечер.

— Согласен, — Рас поднялся. — Тогда у меня предложение. Сегодня после обеда я хочу навестить дом Инары Колль. Её вещи всё ещё там — наследников нет, дело закрыто, дом опечатан, но не продан. Я могу получить доступ. Если там остались какие-то следы магии, вы почувствуете их лучше любого штатного артефактора.

— Вы предлагаете мне стать вашим напарником? — я приподняла бровь.

— Я предлагаю вам стать моим экспертом, — поправил он. — Официально я веду это дело как главный дознаватель. Неофициально — мы оба знаем, что без вас я не продвинусь дальше папки с показаниями.

Я помолчала. С одной стороны — влезать в расследование, где уже есть один труп и одно покушение, было откровенно страшно. С другой — если ничего не делать, третьим трупом могу стать я. Или кто-то, кто носит сейчас на запястье симпатичный серебряный браслет с лунными камнями и не знает, что носит собственную смерть.

— Хорошо, — сказала я. — Только есть одно условие.

— Опять условия? — он усмехнулся уголком рта.

— На этот раз всего одно. Я иду с вами, но сначала вы рассказываете мне, что у вас за татуировка на запястье. Я видела её вчера, и с тех пор мне любопытно.

Рас опустил взгляд на свои руки, всё ещё без перчаток. Татуировка виднелась из-под манжеты: тонкая полоска охранного символа, уходящая вверх.

— Это фамильный знак, — сказал он после паузы. — У нас в семье их носят все, кто служит в Магическом порядке. Что-то вроде дополнительной защиты. Или напоминания.

— О чём?

— О том, что есть вещи, которые стоит защищать.

Он поднял глаза, и в комнате вдруг стало очень тихо. Чайник давно перестал кипеть, за окном затихла птаха, и только лунный вьюнок на подоконнике тихо звякнул бутоном — то ли напоминая о себе, то ли просто не выдержав напряжения.

— Тогда выходит, что сегодня мы защищаем мёртвых, — сказала я. — И, возможно, живых. Во сколько выезжаем?

— Через час, — он поднялся и одёрнул плащ. — Я пока загляну в управление, возьму ключи от дома Инары. И да, Лирена…

— Что?

— Вы хороший эксперт. И хороший человек. Я рад, что вчера выбрал именно вашу лавку.

И исчез внизу, прежде чем я успела придумать достойный ответ. Впрочем, судя по тому, как предательски горели щёки, ответа от меня всё равно бы не дождались.

Некоторое время я просто сидела и смотрела на остывающий чай. А потом решительно встала, потому что у любого артефактора есть простое правило: когда в жизни происходит слишком много непонятного, нужно занять руки.

Список дел до отъезда у меня был такой, что я всерьёз задумалась — а не проще ли отложить расследование до завтра? Но нет. Лирена Второе-Имя-Не-Помню — сказала себе я, — ты обещала. Раз обещала — делай.

Первым делом я сменила воду в вазонах. Герань, спасибо ей, была неприхотлива, а вот лунный вьюнок требовал внимания — если не менять ему воду каждые два дня, он начинал звенеть так жалобно, что клиенты оглядывались. Затем я проверила амулеты на витрине — три штуки требовали подзарядки, и я как раз склонилась над ними с пинцетом и крошечным зарядным кристаллом, когда входной колокольчик звякнул.

— Я думала, вы ушли в управление, — сказала я, не оборачиваясь.

— Ушёл и вернулся, — раздался голос Раса. — Ключи у меня. А ещё я заметил, что у вас ставень на левом окне перекосился. И петля на двери подсобки болтается на одном шурупе.

Я обернулась. Рас стоял в дверях, закатав рукава плаща до локтей — татуировка теперь была