Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына
— Что случилось прошлой ночью? — спросил Марк, присаживаясь в кресло, куда она ему указала.
Джин Хо тут же встал за его спиной, а Фонтейн отошёл в сторону и присел на стул возле резного секретера.
— Я не знаю, — покачала головой баронесса. — Я легла спать поздно и никак не могла уснуть. Было слишком темно, за окном завывал ветер. Он заставлял так нудно дребезжать край карниза, и хлопал ставней где-то наверху. Мне было тревожно, меня мучило какое-то неясное и очень нехорошее предчувствие. А потом завыли собаки, и я поняла, что этой ночью случится что-то очень плохое. Я не слышала никаких странных звуков, о которых говорят слуги, ни рычания, ни шагов, ни скрежета когтей по плитам пола. Я не слышала даже крика Сирила, хотя, мне сказали, что перед смертью он кричал. Мои комнаты слишком далеко от его покоев. Я узнала обо всём, только когда ко мне явился управляющий.
— А что вы знаете о шкатулке, которая пропала?
— Он был просто одержим ею. Он говорил, что старуха дель Рео не могла бы отдать бедным всё своё имущество и наверняка большую часть припрятала на чёрный день. Она была супругой графа де Понтье, который был в то время известным военачальником. Его потомки и сейчас очень богаты, так что странно было бы полагать, что у неё было мало личных драгоценностей. Сирил был уверен, что именно об этих скрытых сокровищах она рассказала своей дочери, а та по собственной глупости не смогла их найти. Он видел эту шкатулку в Шантале, но ему казалось, что ключ к кладу скрыт где-то внутри, в тайнике или под подкладкой. Он очень хотел заполучить её, разобрать по досочке и найти карту или ключ, которые открыли бы ему сокровищницу прапрабабки. Я говорила ему, что это глупо, наверняка старая графиня перед смертью бредила или просто выжила из ума, иначе за несколько поколений кто-то бы всё равно раскрыл тайну шкатулки, но он меня не слушал. Он мечтал найти этот клад. Добро бы мы были бедны и в чём-то нуждались, — она горько усмехнулась. — Так нет! Он ел только с серебра и фарфора, носил бархат и парчу, заказывал гобелены и утварь на самых лучших мануфактурах. Он даже выстроил дом в Лурдесе, и собирался пристраивать к нему ещё один этаж и две башни. Он желал быть самым богатым и блестящим землевладельцем в этих краях, скупить побольше земель, а после явиться ко двору и стать там, по меньшей мере, каким-нибудь министром. Вы не поверите! Он страшно боялся колдунов и демонов и потому носил образки святой Гертруды и святого Иолэйнда, но они же были просто маленькими медными медальонами! Потому он оправил их в золото с бриллиантами и носил на витой цепи с вставками из аметиста.
Она немного помолчала, горестно качая головой, а потом продолжила:
— В лице моего брата он нашёл сподвижника и соучастника своих стремлений. Тот всё время подговаривал его силой отобрать шкатулку у этой девицы дель Рео, но Сирил не решался. Он не единственный её родич и остальные могли встать на её защиту. Но не так давно поползли жуткие слухи о чёрной собаке, которая рыскает в ночи по лесу, нападает на людей и ворует скот. А потом вдруг все решили, что это исчадье — личный зверь девицы дель Рео, а сама она — ведьма. Я не слишком верила в это. Раньше никто не замечал за ней ничего странного, а потом, когда все озаботились её шкатулкой, пошли эти слухи. Я никогда не встречалась с ней, но до той поры слышала о ней только хорошее.
— Значит, вы не думаете, что за смертью вашего мужа стоит Бланка дель Рео? — спросил Марк.
Баронесса какое-то время молчала, задумчиво глядя куда-то в сторону, а потом с каким-то ожесточением произнесла:
— Во всём виновата эта женщина! Только она! Именно из-за неё всё, что оставалось долгое время всего лишь пустыми разговорами, стало причиной несчастья! Это она подговорила Сирила отправиться в этот злополучный поход на Шанталь, хотя сама осталась в тени!
— О ком вы говорите? — насторожился де Труа, обернувшись от окна.
— О его тётке, даме де Рошеруар, благочестивой Альбертине, верной служительнице святой Гертруды! — резко ответила баронесса и сжала в кулачки свои атласно-белые руки. — Я никогда не любила эту женщину, она всегда казалась мне лицемерной. Она путешествует по святым местам, жертвует на храмы и бедным, обвешивается всякими амулетами и скупает священные сосуды и книги, но я чувствую в ней какую-то фальшь! Она без конца приезжала сюда, чтобы выпрашивать пожертвования у Сирила. Однажды это ему надоело, и он отказал ей, так она пошла по домам и лавкам в городе со своей оловянной кружкой, клянча у всех монетки, и при этом каждому встречному и поперечному сообщала, что она родная тётка барона де Ретеля. Чтоб прекратить весь этот позорный балаган ему снова пришлось дать ей денег. А недавно она явилась вновь, и сама завела этот разговор о Бланке и её шкатулке. Она убеждала Сирила, что его кузина — ведьма, о чём все знают, и сжечь её на костре — дело вполне благочестивое. К тому же она говорила, что нужно забрать шкатулку, потому что в ней скрыт какой-то секрет графини де Понтье, с помощью которого она убила колдуна. Борьба с колдунами и демонами — её страсть. Она везде высматривает ведьм и пишет на них доносы, или врывается в дома и плещет вокруг какими-то настоями трав или дымит подожжёнными пучками веток.
— Это правда, — кивнул граф де Труа в ответ на вопросительный взгляд Марка. — У меня в канцелярии её жалоб не меньше, чем жалоб на неё. Она то и дело обвиняет кого-то в злоумышленном колдовстве, является среди ночи к дому и поёт какие-то гимны или распускает слухи о том, что кто-то на кого-то навёл порчу. Суд старейшин Реймса несколько раз штрафовал её, но, должно быть, сбор пожертвований даёт ей неплохой доход, потому она платит и с прежним рвением продолжает эту охоту на колдунов. Я полагал, что она просто сумасшедшая, но поскольку происходит из благородной семьи, владеет домом и землёй, я не могу так просто отправить её в богадельню для умалишённых. К тому же, говорят, что при встрече она ведёт себя вполне разумно, к тому же