Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Лис какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом кивнул.

— Хорошо, я помогу. Но король мне платит.

— Назовите цену, и, если ваш вклад будет соразмерен ей, я выплачу вам вознаграждение.

— Я оценю свой вклад позже, когда он будет внесён. А пока нам нужно выяснить, отчего умер барон де Ретель? Нам предъявят его труп?

— Господа, кто проводит нас к телу барона де Ретеля? — обратился де Труа к баронам, которые сбились в кучку и о чём-то перешёптывались.

Они воззрились на него смущённо и немного испуганно.

— Следуйте за мной, ваши сиятельства! — послышался сбоку чей-то голос, и к ним приблизился капитан Тьерсен.

Поклонившись, он сделал приглашающий жест и направился к лестнице, ведущей в донжон. Миновав богато украшенный парадный зал, они поднялись по широкой лестнице выше, туда, где располагались жилые помещения, и по коридору, стены которого были увешаны картинами и гобеленами, прошли к отполированной дубовой двери. Деликатно постучав, капитан дождался ответа, произнесённого усталым женским голосом, и отворил дверь.

В комнате было темно, в её глубине виднелась кровать под резным балдахином, с которого свисал бархатный полог. В изножье кровати на коленях стояла женщина, молитвенно сложив руки.

— Королевский прево граф де Труа и граф де Лорм, ваша светлость, — негромко объявил Тьерсен и, ещё раз поклонившись, удалился.

Женщина обернулась и тяжело поднялась на ноги. Она была вовсе не немощна, но, должно быть, уже давно стояла в этой позе, от которой её ноги затекли. Баронесса де Ретель была молода и очень похожа на своего брата: невысокая, пухленькая, с круглым лицом и густыми чёрными волосами. Но при этом она была, безусловно, довольно хороша собой, и её чёрные глаза, опушённые длинными ресницами, таинственно мерцали в полумраке. Даже бледность и скорбное выражение лишь подчеркивали её красоту.

Она уже была облачена в траурное платье, и её строгую причёску, в которую были уложены блестящие локоны, покрывала вдовья вуаль.

— Простите, господа, — произнесла она негромко, — я не готова сейчас к приёму гостей.

— Это мы должны извиняться за то, что нарушили ваш покой, — возразил де Труа полным сочувствия тоном. — Мы искренне соболезнуем вашему горю. Я приехал сюда лишь потому, что ваш брат, барон де Верже, вызвал меня, требуя справедливости за смерть вашего супруга.

— Глупец, — пробормотала она со вздохом. — И всегда был таким, надменным, жадным глупцом. Почему не оставить всё как есть, и не дать моему несчастному мужу мирно упокоиться в фамильном склепе? Так нет, ему совершенно необходимо было поднять шум и сыпать беспочвенными обвинениями. Они все с ума посходили из-за этой шкатулки…

— Ваш брат обвинил в смерти барона де Ретеля девицу дель Рео, — заметил Марк.

— Не знаю, — пожала плечами она. — У меня нет никаких мыслей на этот счёт. Я никогда не видела эту женщину, она не появлялась здесь, и хоть Сирил часто упоминал о ней, я ничего толком не знаю. Он был одержим идеей заполучить шкатулку и найти сокровище своей прапрабабки. Он поделился этой нелепой идеей с моим братом, и тот его поддержал. И к чему это привело? — она посмотрела на прево, а потом перевела взгляд на Марка. — Зачем продолжать это? Почему не оставить всё как есть?

— Увы, мадам, ваш брат уже подал мне жалобу, и я должен рассмотреть её, а именно провести расследование, — с сожалением произнёс де Труа. — Граф де Лорм уполномочен королём вести подобные дела, и я уверен, что он проявит деликатность, занимаясь им.

— Конечно, — кивнул Марк. — Однако, прежде всего, нам всё-таки придётся осмотреть тело вашего супруга и, может быть, произвести вскрытие.

— Делайте, что хотите, — махнула рукой она и вышла из спальни.

— Посмотрим, что тут у нас, — проговорил Джин Хо, выступив из тени, когда дверь за ней закрылась.

Для начала он подошёл к окнам и раздёрнул тяжёлые портьеры, отчего яркий дневной свет залил комнату. Теперь можно было оценить её богатое убранство, дорогую резную мебель и изысканную роспись на стенах. Пока граф де Труа осматривался по сторонам, Марк подошёл к постели, на которой лежало тело. Барон де Ретель был одет в красивый чёрный камзол, на его груди рядом со сложенными бледными руками поблескивала цепь с гербом. Волосы были аккуратно расчёсаны и уложены, но на лице застыло немного странное выражение, а на опущенных веках лежали большие золотые монеты.

— Он был чем-то сильно напуган, — предположил лис, подойдя к своему другу. — После смерти его черты немного расслабились, и всё же напряжение не до конца отпустило мышцы.

— Нам нужно раздеть его, — заметил Марк.

— Давай, — бестрепетно кивнул лис и, наклонившись, прежде всего снял с покойника его золотую цепь.

Всё время, пока они занимались этим неприятным, но необходимым в данной ситуации делом, граф де Труа держался в стороне и немного смущённо наблюдал за их действиями.

— Мы закончили, — наконец сообщил Марк. — Как я и думал, никаких видимых повреждений на теле нет. Признаков отравления мы тоже не нашли. Ничего необычного, кроме этого выражения на его лице. Боюсь, что нам всё-таки придётся произвести вскрытие.

— Я понимаю, — пробормотал прево. — Я не привёз своего лекаря, но, полагаю, в городе должен быть хоть один хирург, — и поспешно направился к двери.

Он вернулся вскоре, приведя с собой сурового старика с длинной седой бородой в чёрной суконной мантии с большим белым воротником.

— Это семейный лекарь барона де Ретеля, — пояснил де Труа. — Он заверил меня, что умеет делать вскрытия.

— Я учился у знаменитого Эраста Кроули, — с достоинством сообщил старец. — Потом был полевым хирургом в армии короля Франциска, а затем отец нашего барона принял меня на службу и с тех пор, вот уже два десятка лет я служу здесь. Позвольте мне последний раз позаботиться о молодом господине Сириле.

— Я не возражаю, — кивнул Марк и отошёл от кровати.

— Кстати, — оживился де Труа, — там приехал ваш друг граф де Фонтейн и, кажется, уже затеял ссору с бароном де Верже.

— Отлично, — недовольно пробормотал Марк и быстро вышел из комнаты.

Он ещё только подходил к дверям донжона, ведущим на внешнюю лестницу, когда услышал во дворе крики и звон оружия. Выскочив на верхнюю площадку, он увидел выстроившихся в круг баронов и воинов, которые смотрели на двух рыцарей, уже успевших обменяться несколькими ударами мечей.

— Прекратите! — отважно бросился между ними капитан Тьерсен. — Проявите уважение к моему почившему сеньору! Его тело ещё не остыло, а