Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант

– Остановка «Тостер», – произнес, наконец, роботизированный женский голос, и девушка, вернувшись в реальность, приготовилась к выходу из автобуса.

«Тостером» остановка называлась по довольно необычной причине – в честь «нового» восьмиэтажного здания, в котором расположился офис ее работодателя и которое горожане так и прозвали, «Тостер», благодаря внешней схожести. Возведенное пятнадцать лет назад, оно выглядело совершенно неуместно, словно оскорбительный плевок в традиционный архитектурный стиль Мортвилля, надменно возвышаясь аккурат в центре города. Ситуацию не спасли даже протесты местных жителей, которые всегда любили принимать коллективные решения на общих собраниях собственников.

– Приехал, значица, какой-то щегол, нацепил на себя кустюм, важничает… Думает, мы тут все простаки? Не тут-то было! – возмущался председатель местного самоуправления на очередном собрании собственников. Правда, недолго – толстая пачка купюр и новая блестящая газонокосилка от застройщика смогли навеки закрыть его рот и уничтожить всякие иллюзии о существовании выбора.

Лукка быстрым шагом направилась в офис.

– Ку-ку! – раздался за спиной бодрый голос. Девушка резко обернулась – навстречу ей шел Кейли, ее лучший друг и по совместительству коллега. Они оба работали в «Тостере» со дня его открытия.

Кейли, тот самый лучший друг, страшно влюбленный в юную Лукку Спенсер, мучился от неразделенной любви еще много лет, пока не освоился во френдзоне – так, во всяком случае, можно было с комфортом находиться рядом, делать вид, что все в порядке, обзывать ухажеров подруги идиотами и, если уж совсем повезет, мужественно подставлять грудь под нападки начальства, героически защищая даму своего сердца.

Лукка упорно видела в мальчике, а потом и в мужчине «с девчачьим именем» всего лишь лучшего друга. Правда, один раз они все же поцеловались, весьма неуклюже и неловко. Девушка тогда была пьяной вдрабадан, надравшись местной бормотухи в попытке пережить трудный пубертатный период и горе из-за отсутствия перспектив на пятый размер груди (к слову, проблемой это кажется ровно до тех пор, пока не поймешь, что косточки в бюстье придумал сам дьявол и лучше бы тебе жилось вообще с первым), так что даже забыла, как ее зовут. После этого она перестала злоупотреблять, а уж в компании с Кейли и подавно. Хотя тот не воспользовался бы ситуацией – все-таки в статусе друга он мог быть с объектом своих воздыханий чаще и дольше, да и храбрости не хватило бы.

– Опоздание на три минуты, так и запишем… – промычал Кейли, делая вид, что скрупулезно фиксирует в маленьком блокнотике кошмарное упущение коллеги.

– А по голове получить не хочешь? – почти хрюкнула оскорбленная Лукка и, сделав несколько стремительных шагов к нахалу, левой рукой легонько хлопнула его по вязаной шапке.

– Я никому не скажу, честное слово! – пообещал тот и сунул девушке стаканчик со свежесваренным кофе.

– Как всегда вовремя, – оттаяв, поблагодарила она, и коллеги направились в сторону рабочих мест.

– Попрыгун сегодня не в духе, – понизив голос, сообщил Кейли.

– Тоже мне новость… – хихикнула Лукка, мельком глянув на закрытую дверь кабинета мистера Розенталя.

Начальник отдела, он же мистер Розенталь, он же Попрыгун, получил от подчиненных свое прозвище не случайно, а благодаря крайне переменчивому характеру. Хотя на первый взгляд можно было подумать, что так его прозвали из-за лишнего веса: мол, настолько толстый, что прыгает, как мячик. Однако все было намного хуже: толстяки иной раз могут быть такими душками, что закачаешься, а вот переменчивые люди… Тут уж не угадаешь, в какой день один и тот же отчет придется начальству по душе, а в какой будет возвращен на доработку с криком: «Лучше умри, чем сдавать мне это дерьмо!»

Противный тоненький писк засвидетельствовал, что рабочий компьютер наконец включился и готов к работе. Лукка с умиротворенным выражением лица открыла вкладку браузера.

Недавно она все же выпросила у Попрыгуна частичную удаленку, что не могло не сказаться положительно на ее нервном состоянии. Теперь, приезжая в офис только три дня в неделю, девушка, казалось, наконец постигла дзен. Это, конечно, не отменяло того факта, что плохое настроение начальника могло выпасть и на эти дни, как, например, сегодня. Но такой расклад устраивал ее больше, чем день за днем просиживать мягкое место за рабочим столом в попытке скопить капитал и выкупить старую ферму своих родителей, которую она по глупости продала после их смерти.

Ее нынешнее жилье стоило гораздо меньше, чем огромная ферма Спенсеров. Лукка знатно продешевила, ведь она ни черта не смыслила в вопросах купли-продажи недвижимости. В девятнадцать лет ей просто хотелось поскорее убраться из дома, который только и делал, что напоминал о пережитой боли и утрате. Сейчас же, повзрослев и набравшись ума, девушка понимала, как глупо поступила.

Лелея мечту поскорее скопить деньжат на покупку фермы, Лукка годами вкалывала как проклятая и действительно стала отличным специалистом в своей области. Обладая хорошей памятью, она просто не знала, что значит запутаться в бумагах, забыть имя младшего сотрудника, перепутать даты в документах и так далее.

– Тебе надо использовать свой талант! – журил ее отец за то, что дочь боялась демонстрировать потрясающую память на уроках. Ей казалось, что так она станет лучше всех в классе и ее будут презирать, а ей всегда хотелось быть своей в компании ребят. – Я тебе в который раз повторю, только ты не морщись, пожалуйста, как куриная задница… – Джонатан терпеливо глядел на ее кривляния. – Спенсеры лучше всех, и тут нечего стыдиться, – улыбался он, повторяя их любимую семейную фразу.

«Спенсеры лучше всех…»

– Тебе звонят, – окликнул девушку Кейли, тыча в ее плечо шариковой ручкой.

– А, что? – очнулась Лукка, выплывая из сладких мыслей о том, как было бы здорово поскорее выкупить ферму.

– Телефон сейчас взорвется, возьми трубку, – повторил друг и снова уткнулся в свой монитор напротив.

На экране высвечивался незнакомый ей набор цифр. Девушка, привыкшая к тому, что с неизвестных номеров все чаще и чаще стали названивать банковские мошенники, настороженно поднесла смартфон к уху:

– Слушаю?

– Вас беспокоит старший инспектор отдела тяжких преступлений Бертин Перкинсон. Это Лукка Спенсер? – Сухой низковатый мужской голос прорезал тишину занятого работой офиса. Она поспешно убавила показатели динамика так, чтобы разговор был слышен только ей, и напряженным голосом поинтересовалась:

– Да, это я. По какому вы поводу, инспектор Перкинсон?

– Можно просто Бертин, – поправил ее тот и добавил: – Миссис Салливан сообщила мне, что вчера незадолго до полуночи вы хотели посетить ее кафе. Это так?

– Да, все верно, я вчера заходила в «Центральный парк», но он был закрыт, и я пошла… – запнулась Лукка. «А куда я пошла-то?..» –