Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

— Болтанка ясного неба, — с каким-то странным оттенком в голосе произнес Аллан. — Одна из главных опасностей летающих кораблей. Нам очень повезло с пилотом.

— Поправка от пилота, — возразила я, — нам просто повезло.

В которой Фейри Грин слушает философский спор

Вечерний Норнлокк пах подгорьем. Камнем, водой с ледника, хвойным дымом, железом, овцами, мокрой шерстью, гномским пивом, жареным мясом и еще сотней ароматов, где каждый второй моментально вызывал в памяти образ низкорослого бородача. Узкие улицы с керосиновыми фонарями на цепях напоминали пещеры, а вывески на лавках и прочих заведениях обычно имели двойную надпись, людским алфавитом и рунами Старой речи. Впору радоваться, что статуя короля Роланда на главной площади отличалась большим вниманием скульптора к деталям, и король на гнома все же не походил. Разве что в чертах лицах что-то неуловимо проскальзывало.

Впрочем, из окна моего номера площадь все равно не видна — я предпочла вид на горы.

— Фейри, ты скоро? — крикнули снизу. — Мы заждались.

Захлопнув ставни, я ненадолго задумалась и, решившись, завернулась в пуховую шаль. Пусть не очень сочетается с белой кружевной блузкой, но зато точно не начну мерзнуть к ночи. Да и хозяйке гостиницы будет приятно, что я пользуюсь её подарком.

— Уже иду.

Внизу меня действительно ждали. Как оказалось, «мы» Аллана означало вовсе не Тайлера, так и не явившегося пока с летного поля. Напротив лейтенанта сидел, подперев кулаком подбородок, молодой человек в темно-синем с золотом костюме, чем-то напоминавшем флотскую форму самого Аллана. Темные волосы, характерный «высотный» загар с характерными же следами от летных очков, хотя в остальном гость мало походил на типичного пилота. Слишком изящно-гибкий, да и костюм скорее в стиле следующего за модой аристократа, стильно, но не более, без кричаще-гоблинских расцветок. Аромат мужских духов тоже не бьющий лопатой по голове, а деликатно-приятный, цитрус-лаванда-бергамот.

При моем появлении на галерее второго этажа оба поспешно вскочили, задев при этом столик — к счастью, массивный, как любят гномы, а потому лишь слегка вздрогнувший.

— Знакомьтесь, — лейтенант взмахнул рукой, — Фейри Грин, инспектор столичной полиции, Раскрывательница Тайны, Спаситель Короны, прирожденная пилотесса гоночных катеров и просто эльфийка. А этот нехороший человек, выжравший мой кофе, — Берри Монктон, 3-й виконт Бангалор и герцог… Берри, чего ты там герцог?

— Право на титул герцога Стартора отец оспаривает уже второй десяток лет, — улыбнулся Берри, — небезуспешно, но с формальной точки зрения ни мы, не другие претенденты на титул не имеем право его использовать.

— Но в «мореходке» тебя же называли «ваша светлость», — напомнил Аллан.

— В устной форме этикет допускает. Тяжбы за титулы случаются регулярно, и часто бывает, что представители обеих сторон весьма чувствительны к вопросу. Если что, — со смешком добавил Берри, — мне наплевать.

— Помню, — кивнул О'Шиннах. — Поэтому закончу я свое представление так: один из немногих приличных людей в «мореходке» и мой хороший друг.

— Взаимно, Аллан… мисс Грин…

— Можно просто Фейри.

— … на самом деле я перед вами уже немного виноват. Наш общий друг Марк Бентинк просил приглядеть за вами. Увы, — Берри развел руками, — в этом сезоне мы взяли новый катер, многообещающий, но капризный, словно эльфий… купеческая дочка. За десять минут до старта первого этапа я не знал, сумеет ли «Цветущая вишня» куда-то полететь или нет. Впрочем, как я слышал, вы отлично справились, и по этому поводу…

— … Берри приглашает нас в паб! — закончил фразу Аллан. — По-моему, отличная идея.

— Точно? — со сомнением уточнила я. Вчерашнее пойло Грориссона изрядно поубавило мой осторожный интерес к алкоголю. Особенно к алкоголю, имеющему отношение к гномам, а Норнлокке наверняка другого и не найти.

А еще мне не понравилось, как эти двое переглядываются.

— Точно-точно, — поспешно заверил меня Берри. — Паб «У трех якорей», там собираются все наши, то есть пилоты, отпраздновать завершение второго этапа. Традиция…

— Ну раз так, — вздохнула я, — придется пойти. Традиции нарушать нельзя.

Якорей на вывеске паба почему-то изобразили четыре, хотя один подозрительно напоминал кирку. Изнутри тянуло гномским пивом, человеческим вином, табаком, жареной бараниной, мокрой одеждой, угольной печью и весельем. Хор пьяных голосов, старательно компенсировавших отсутствие умения попадать в такт громкостью пения, мы услышали за пару кварталов до паба.

Однако стоило нам войти, как нестройные завывания тут же смолкли, почти разом. Все пристально смотрели… на меня. Потом кто-то захлопал. И еще один… а следом и весь зал. Аплодисменты ударили по ушам, как град по жестяной крыше. Собравшиеся свистели, стучали кружками по столам, а еще выкрикивали:

— Виват, пилот Грин!

— За нос Лайонела Сверкающего! Гип-гип- хуррей!

— За ушастую молнию!

— Ушастую что? — шепотом уточнила я.

— Потом, все потом, — так же шепотом отозвался Берри, вскидывая руку. Зал затих, на этот раз не моментально, а медленно, выжидающе-неохотно.

— Джентльмены! — сграбастав с ближайшего стола чью-то пивную кружку, Берри поднял её высоко над головой. — За первую эльфийку-пилота! Пьем до дна!

Среди окруживших нас пилотов, штурманов и механиков я разглядела Густава-Молнию, подмигнувшего мне и тут же заслоненного другими. Нас потащили вперед, попутно хлопая по плечам, рукам и куда получалось дотянуться.

— За расквашенный нос Лайонела! — выкрикнул кто-то за моей спиной. Одобрительный рёв стал еще громче.

— Его так сильно не любят?

— «Сильно» — это слабо сказано, — фыркнул Берри. — Лайонела не любят почти все, кроме зеркал, антрепренёра и некоторой части публики женского пола. И то зеркала, говорят, иногда трескаются, не в силах вынести такой поток самодовольства. О, а вот и наш стол! Альф, спасибо, что придержал места!

Меня усадили за стол, сдвинули в сторону блюдо с гренками, а взамен поставили огромную кружку с темным пивом, маленькую кружку с глинтвейном и маленькую рюмку чего-то прозрачного, заставившую мои уши подняться торчком. Аллан забрал рюмку себе.

— Давайте сегодня без экспериментов на эльфах, — попросил он, — ей завтра в полёт.

Согласно кивнув, я осторожно коснулась расписной керамики. Человеческая работа, слишком аляповато для гнома, но главное ведь содержимое, а не посуда. Температура же усиливала испарения, поднимая из кружки облако аромата: горячий виноград, корицу, гвоздику, цитрусовые масла, древесные и дымные ноты. В другое время я сочла бы его слишком сильным, но здесь и сейчас он показался уместным.

— В полёт ей послезавтра, — поправил Аллана сидевший во главе стола пилот. Что-то в его лице показалось неправильным… нет, сообразила я, наоборот, неестественно правильным. У природы такое получается редко, а вот некоторых эльфийских «скульпторов лиц» порой тянет к избыточному совершенству.

— Мы сегодня вечером потому и сидим в «Трех якорях», — продолжил говоривший, — завтра у