Магазин волшебных питомцев 7 - Сергей Шиленко

Она усмехнулась, но недобро.

— Приглашают родовую вязальщицу из Петербурга, она старая и пахнет лавандой. Приглашают двух свидетелей из дружественных домов, чтобы потом подтвердили. На моей инициации… родители стояли рядом, в парадном. Я — в круге, босиком, потому что так положено, а пол мраморный, и он холодный, Егерев, он ледяной. И вот стою я там под портретами, а все смотрят.

Эдгар бесшумно слетел с ветки и сел ей на плечо. Прижался боком к её шее. Алиса этого будто и не заметила, только машинально подняла руку и погладила ворона по груди.

— Ты уже знаешь, что у Шуваловых дар всегда один, — продолжила она ровно. — Лёд. Триста лет — лёд. Это как… ну, как фамилия. Никто даже не волнуется, какой будет дар. Волнуются только за ранг.

— А у тебя пошёл чёрный дым.

— У меня пошёл чёрный дым, — кивнула она. — Из рук и из-под ног. Прямо по белому мрамору. И потушил все свечи в зале. Все сорок. Сразу.

Она замолчала.

— А потом?

— А потом мать закричала. Знаешь, что самое смешное? Я тогда подумала, что это от восторга. Мне было шестнадцать, Егерев. Я реально подумала, что у меня получилось что-то крутое.

Я посмотрел на её напряжённый профиль. На побелевшие костяшки пальцев. Можно было сказать что-то вроде «они просто не поняли» или «всё наладится». Но я слишком долго работал с людьми, чтобы кормить их дешёвым сахаром.

— Так что да, — сказала она через полминуты, уже другим голосом, своим обычным, дерзким. — Лучше бы так. Вот так, как у них. Куча народу, шарики, дурацкий марш из динамиков, мороженое за двести рублей. Чтобы если тебе выпадет E-ранг и дар выращивать одуванчики, ты хотя бы не один стоял на холодном полу. Вокруг ещё восемьсот человек, и у кого-то тоже не то. И можно пойти с ними пить лимонад и жаловаться.

— Знаешь, Шувалова, — спокойно сказал я. — Если магия работает без осечек и валит цель, плевать, что она не искрится благородным льдом. Твоя родня хотела выставочную борзую, а получила волкодава. Обе породы хорошие, но работать с ними нужно по-разному.

В глазах ведьмочки на секунду мелькнуло что-то очень хрупкое, а затем губы дрогнули, складываясь в кривоватую, но абсолютно искреннюю улыбку.

— Волкодава, значит? — прыснула она, расправляя плечи. — Ладно, засчитано.

Алиса отвернулась от толпы подростков и посмотрела в сторону сцены. Справа от деревянного помоста, за отдельным ограждением, стояла небольшая группа людей.

— Гляди, — она ткнула пальцем. Видимо, решила отвлечься от мрачных воспоминаний. — Деканат почти в сборе. Пришли посмотреть на свежее мясо.

— Где? — я проследил за её взглядом.

— Вон там, кучкой. Видишь седого с бородой, который руками машет? Это Ветров, факультет стихий. Орёт так, что на лекциях форточки вылетают.

— А вот та пожилая женщина рядом?

— Декан целителей, Сенчина, — фыркнула Алиса. — Выглядит как добрая бабушка с пирожками, но, если что, пришьёт тебе оторванную ногу без наркоза и заставит сказать спасибо. Тот тощий хмырь с красными пальцами, который всё обнюхивает — Полынников, алхимик. Весь кампус делает ставки, когда он наконец траванётся своими же реактивами.

Я присмотрелся. Публика там и правда подобралась колоритная.

— А вон тот, здоровый? — спросил я.

— Ковров, артефакторика. Мировой мужик, если не трогать его инструменты. А вон та, в зелёной куртке и шляпке с перьями — это ваша, Звенигородская, зоомагия. «Матерь Зверей». Людей она, по-моему, вообще не переваривает. Зато вон тот, с армейской выправкой и шрамом — Громобоев, боевик. У него студенты по утрам вместо зарядки три километра бегают, даже если только с экзаменов.

— Сурово.

— Это ещё что. Вон, смотри, привидение с белыми волосами. Это Мрачнов, некромантия. Выглядит так, будто сам умер лет десять назад, но забыл оформить справку. А рядом с ним в бархатном пиджаке, весь в перстнях, как цыганский барон — Зеркалов, прорицатели.

Алиса поморщилась, её взгляд остановился на последнем человеке из группы.

— А вон тот, с постной аристократической рожей — Костя Долгоруков. Менталистика.

— Родственник того самого? — спросил я.

— Младший брат главы клана Долгоруковых. Паук на зарплате у своей семейки. Если он на тебя смотрит — лучше сразу думай о чём-нибудь мерзком, чтобы ему жизнь мёдом не казалась.

— Это все?

— Нет, — Алиса тряхнула головой. — Черниговской нет, но она по рунам. Как засядет за какой-нибудь став, так всё.

Девушка хотела добавить что-то ещё, но тут мы оба услышали характерный скребущий звук, который не спутаешь ни с чем: когти по бордюрному камню. Люди у дорожки раздвинулись сами, без просьб и объявлений. Умные люди.

Из-за кустов сирени выплыла широкая плоская морда ящера. За ней — трёхметровая туша, неторопливо переставляющая лапы. Варан выглядел так, будто он тут главный смотритель парка и просто делает обход. Костяной гребень вдоль спины тускло отсвечивал голубым.

Раздвоенный язык выстрелил, облизал воздух, между кончиками пробежала крошечная синяя искра.

— Денис! — раздался звонкий, радостный голос.

Сквозь толпу зрителей к нам пробиралась Стася. На ней было лёгкое голубое платье, поверх которого она накинула светлую весеннюю курточку. Волосы аккуратно уложены. Выглядела девушка так, будто пришла не на студенческое мероприятие, а на свидание.

Алиса мгновенно подобралась. Вся её расслабленность испарилась, плечи напряглись, а взгляд стал колючим, как и полагается тёмной ведьмочке.

— О, принцесса пожаловала, — процедила она сквозь зубы, даже не пытаясь изображать вежливость. — А я-то думаю, чем это вдруг запахло. Ванилью и папиными деньгами.

Стася подошла, счастливо улыбнулась мне и только потом перевела нарочито прохладный взгляд на Алису.

— Привет, Шувалка. Пахнет здесь вообще-то весной. Но тебе, после твоего подвала с зельями на мухоморах, наверное, непривычно.

А девочка-то учится кусаться.

— Р-р-ринг! — восторженно заорал Архимед, подпрыгивая на моём плече. — Женские бои! Без пр-р-равил! Гр-р-рязь и кр-р-ровь! Делайте ставки! Блондинка пр-р-ротив бр-р-рюнетки! Птичка ставит на ничью!

— Архимед, фу, — привычно одёрнул я.

Тоша тем временем плюхнулся на асфальт прямо у моих ног и положил чешуйчатую морду на лапы. Ему на эти девичьи разборки было глубоко плевать. Эдгар угрожающе каркнул, но варан даже глазом не