Андрей Стерхов - Последний рубеж

– Чушь какая-то. – Боец нахмурился. – Пыли-ка ты, бродяга, отсюда, пока цел.

– Мистер Глюксман будет недоволен, – разыгрывая оскорбление, проворчал Харднетт.

Боец отмахнулся:

– Пыли-пыли. У нас свои врачи имеются.

– Не очень-то у них выходит лечить глаза и уши от наших местных хворей, – заметил Харднетт и сделал вид, что собирается уходить.

– Пыли-пы… – Боец вдруг осекся и собрал лоб в гармошку от невероятного интеллектуального напряжения. – «Глаза и уши», говоришь?

Харднетт, оглянувшись через плечо, подтвердил:

– Ну да, «глаза и уши».

– А ну-ка погоди. – Боец скосился в сторону равнодушно взирающего на все происходящее аррагейца. – Сейчас уточню, что к чему. Может, не врешь.

И побрел к дверям с беспощадной грацией шагающего экскаватора.

Через три минуты полковник уже стоял в просторном фойе, привыкая к полумраку и наслаждаясь той свежестью, которую выдавал на-гора трудолюбивый кондиционер.

Элан Грин, высокий курчавый брюнет в безукоризненном костюме, вышел к нему лично. Сбежал по ступенькам со второго этажа, поприветствовал легким кивком и повел по затемненному коридору мимо конференц-зала к небольшому кабинету. Пригласил войти, зашел следом и плотно закрыл створки массивной двери. Только после этого сотрудники Чрезвычайной Комиссии обменялись рукопожатием.

Грин пожимал грязную лапу Харднетта неуверенно. Харднетт узкую холеную ладонь Грина – ломая внутреннее предубеждение.

– Как добрались, господин полковник? – спросил майор, нервно одернув полы белоснежного костюма. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Видимо, предпочел бы иметь дело с кем угодно, хоть с чертом лысым, но только не с начальником Особого отдела, о котором слышал много всякого.

Харднетт сначала поставил склянку на стол, деловито пристроил баул в глубоком кожаном кресле, сам уселся в соседнее и лишь тогда сказал:

– Не без эксцессов. – Вдаваться в подробности не стал. Вместо этого нарисовал ладонью вокруг лица воображаемую рамку и спросил: – Надеюсь, мой вид тебя, майор, не смущает?

Грин, не моргнув глазом, проглотил обращение на «ты» и поторопился ответить:

– Нисколько. Все нормально, господин полковник. – Затем, все еще не находя нужной линии поведения, подошел к столу, взял склянку и повертел в руках. – А это что такое?

– Секунду…

Харднетт без церемоний стянул сандалий и вытряхнул попавший внутрь острый камешек. После чего ответил:

– Это обещанное снадобье. – И, хитровато прищурившись, предложил: – Можешь попробовать.

Грин откупорил, понюхал, глотнул и удивленно изогнул брови:

– Замзам-кола?

– Она.

– Вот так лекарство!

– Почему бы и нет. – Харднетт пожал плечами. – Идеальный тоник для стимуляции работы мозга. Прекрасное средство от нервных расстройств, головной боли, невралгии и прочей хандры.

Он произнес это так, что было непонятно – шутит или говорит всерьез.

– Так-то – да, конечно. – Грин на всякий случай дежурно улыбнулся и признался: – Иной раз нет под рукой, ломка начинается.

– На такой случай всегда нужно иметь при себе неприкосновенный запас, – назидательным тоном заметил Харднетт. – Никогда и никому запас не мешал. А бывало, что и жизнь спасал.

– Согласен, – кивнул Грин. – Нужно. Запас карман не тянет. – И, чуть помолчав, добавил: – А еще лучше формулу знать. Тогда в любой момент можно самому изготовить. Сварганил порошок, сыпанул в стакан с водой и вся недолга. – Он мечтательно закатил глаза к потолку, но тут же оборвал полет своих фантазий: – Только никогда такого не будет. Ходят слухи, формула хранится в особом сейфе, доступ к которому имеют лишь члены совета директоров «Замзам Корпорации». Да и те могут открыть сейф, лишь собравшись вместе. Слышали о таком?

– Слышал. Так оно и есть. Но только все тайное рано или поздно становится явным. Хочешь, майор, я продиктую?

– Что?

– Формулу замзам-колы.

– Вы ее знаете?! – удивился Грин.

Лицо полковника осталось непроницаемым.

– Ну так что? Продиктовать? Или как?

– Давайте. – Грин поспешно задействовал терминал, но через секунду справился с первым порывом, свернул экран и смущенно промямлил: – Знаете что… Пожалуй, не надо.

– Что так? – вскинул Харднетт искусственную бровь.

С трудом подбирая слова, будто сомневаясь, стоит ли вообще об этом говорить, Грин сказал:

– В знании того, как устроено чудо, есть что-то такое… В общем, когда знаешь, как оно устроено, это уже и не чудо никакое. Чудо – не чудо, когда каждый способен его сотворить. Ковыряться в чуде – это… – Майор пощелкал пальцами, подбирая нужные слова. Наконец нашел подходящее сравнение и попытался объяснить: – Знаете, я однажды в детстве расковырял Тэдди, своего робота-медвежонка, а там…

Но Харднетт оборвал его:

– Не утомляй себя, майор. Я догадываюсь, что именно ты там обнаружил. Хотя у меня в детстве были другие игрушки, но я догадываюсь. А что касается замзам-колы – зря отказался. Фармакопея несложна. Пригодилось бы. Впрочем, не хочешь как хочешь. Мое дело – предложить, твое…

И полковник, который никакой формулы, конечно, не знал и смело блефовал на тонкой грани, вопросительно посмотрел на майора. Тот подтвердил кивком – да, отказываюсь.

Грин по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке: старался не встретиться с Харднеттом глазами и не знал, куда деть руки. То брал склянку со стола, то ставил ее на место. В конце концов, спрятал руки в карманы брюк и, глядя на стену через плечо полковника, спросил:

– Скажите, а правда, что в составе замзам-колы есть…

Он замялся, не зная, как продолжить.

– Если ты, майор, имеешь в виду эндорфин, – пришел ему на помощь Харднетт, – то да, содержится.

– Вообще-то, я не знал, как это вещество называется по науке.

– Эндорфином и называется.

– Признаться, господин полковник, это для меня темный лес.

– А чего тут сложного? Эндорфин – медиатор, который выделяет гипофиз. Это вещество возбуждает опиатные рецепторы коры головного мозга, действует как легкий наркотик. Ничего сложного, майор. Ничего сло… – И тут Харднетт резко оборвал сам себя на полуслове. – Ну да ладно трепотней заниматься. Все об этом. Понюхали друг у друга под хвостом, теперь давай о деле.

Грин облегченно выдохнул и с готовностью согласился:

– Давайте.

– Вероятно, догадываешься, что я бы хотел поговорить с чудаком, о котором ты докладывал Верховному?

– С Боррлом Анвейрромом Зоке?

– С ним с самым.

Грин, заметно ободрившись, доложил:

– Как только узнал, что вы прибыли, тотчас послал за ним курьера.