Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего
— Герф, Влад! Мы не можем ждать! Подумайте, какие силы у нас в руках!
— Нор, мы об этом и думаем! О том, чтобы не натворить ничего с этой силой!
Красный свет тревоги внутренней безопасности залил тоннель через открытый секторный проход… Надо от этого зарева убираться побыстрее и подальше, пока пожар не разгорелся ярче и к нам не метнулись «тени»… Только вот Нор…
— Сорг, как мы его такого заберем?.. Что-то не то с ним… Переклинило его… Доложить надо.
— Стой, Герф! Объясню! Ничего с ним не будет — пройдет это.
— Пусть командир решит. Если пройдет — ничего. А если переклинило…
— Постой! Не впервой нам! По-тихому его вырубим — утром порядок будет.
Сорг стер кровь с рассеченной брови… Я бросил ему аппарат для грубой стяжки ран… Нор почуял свободу — сжал кулаки, и «шнур» рассыпался искрами…
— Держи его! Сорг, держи!
Сорг скрутил его до того, как он достал клинок, припрятанный за голенищем… Влад подключил «шнур» на жестком режиме… но я захват не ослабил… И за Соргом мы с Владом следить стали пристальней… Они оба, похоже, опаснее, чем мы предполагали… Призадумались мы тут — пришлось…
— Сорг, он порвал зашкаленный «шнур»… Он знает приемы «теней»…
— Многие знают! Пора назад… Мы шуму тут наделали…
Нор больше руки не дергает — теперь сорвать «шнур» просто невозможно. Теперь никому этого сделать не под силу, даже зная приемы бойцов службы внутренней безопасности — войск Тишинского… Но Лесовский его все равно на прицел берет…
— Сорг, он опасен.
— Влад, мы здесь все опасны… А не бывает никого и ничего опасного только для чего-то или кого-то одного…
Сорг снова вытер подпаленной перчаткой кровь, заливающую глаз… и застыл, устремив выцветшие глаза куда-то нам за спины… Дуреем от боли, что не дает одуреть со страху… Нор, бледный как смерть, смотрит сержанту прямо в лицо… Унхай стоит в дверях, невозмутимо сложив на груди руки… Только невозмутимости этой нет — его руки сжаты уж слишком крепко… Его лицо — замершее зеркало без отражений… но уж слишком жестоко его невыразительное молчание. Черные узкие прорези глаз — темные бойницы, за которыми не видно наставленное нам в лоб оружие…
— Нор, вижу, ты думаешь очередную паранойяльную мысль. И на этот раз ты дошел до того, что решил привести эту паранойю в действие за пределами мысленного поля. Что ты делаешь, Нор? Говори…
Сержант подошел к Нору вплотную… Нор растерзан нами и открыт перед этим закрытым затянутым в мундир и собранные руки унтер-офицером…
— Отпустите его…
Оставили его, отошли… но следим за его глазами, руками, хоть он и стоит с трудом, чуть не падает… От него надо ждать черт знает чего и без предупреждений…
— Нор, что бы здесь ни произошло — мне известно, что причиной этому был ты. И Сорг… Но что бы ты ни сделал — ты не покинул расположение части. И остальные границ не пересекли. Ты понимаешь, Нор. Сейчас мной к тебе не будут применены силовые методы. На данный момент ими истины не достичь…
— Ты прав, сержант. Это не поможет…
— Ты сопротивляешься, как зверь, Нор… Это оттого, что твое сознание угнетено действием препаратов — химических ускорителей. Приказы не действенны при таком помутнении… Но под прямое управление я твой разум не возьму. Мне нужно знать, как ты способен думать и управлять мыслями при таких условиях. Мной тебе будет дан выбор. Ты должен сделать его быстро — иначе он станет приказом, но не моим и не тебе. Его отдаст Айнер — карателям. Обстановка требует решительных мер. Поэтому мне пришлось решить так — ты немедленно подключишь сознание и встанешь в строй, либо с промедлением будешь стоять на допросе перед Айнером, и после — перед Скаром.
— А что со мной сделаешь ты, Унхай?!
— Узнаю правду и буду «смотреть» на твои мысли, где бы ты ни был.
— Знаю, что ты не из ленивых. Но ты спал… Пусть при застегнутом кителе и нетронутой портупее, но спал. Полный боекомплект этого не изменит, Унхай.
— Нет, Нор, не изменит. Ты один не стоишь того, чтобы губить мой разум неполным отключением сознательных функций при сне. Сон — единственное, что восстанавливает нас здесь. Но я обяжу объекты и технику заменить мой надзор.
— Сейчас «спит» и объект, Унхай…
— Тебе не под силу надорвать мои нервы, Нор. Оглянись. Не спящие рядом. Не спящие повсюду. Но не всегда ими будут твои соратники, Нор. Мы на пределе. Ты должен терпеть, как и мы. Ты стойкий боец, Нор. Ты поборол «зверский» гнет не один раз. Но «зверь» должен быть убит — окончательно. Если сейчас с ним этого не сделаешь ты, ему больше не дадут скалить зубы другие.
— Ты же знаешь, что происходит!..
— Да, ты дал сбой. Такую реакцию спровоцировало применение химических средств ускорения. Когда человек измотан, стимуляторы могут вызывать снижение уровня устойчивости и, вследствие — дестабилизацию.
— Унхай, ты знаешь…
— Нор, все под контролем — и ты тоже.
— Не говори об этом. Никто ничего не делает. Скоро никто уже не сможет ничего сделать. Скоро будет уже поздно… Нужно действовать — прямо сейчас…
— Твой долг — стоять до последнего и защищать…
— Мертвецов?!
— «Защитники» еще не встали — не перечеркнули наше будущее расчетом, не закрыли задачи.
— Какое мне дело, что на уме у этих машин! Я — боец! Я больше не могу ждать!
— Подумай, о чем ты думаешь.
Нор, кажется, начинает что-то соображать — его агрессии конец не пришел, но неестественный блеск глаз угас под тяжестью едва сдерживаемого отчаянья…
— Да, мои ограничители сорвало к черту… Но на сознание еще не свален бред. «Тени» Скара повсюду, но мы не принадлежим им, Унхай. Мы не принадлежим им.
— Ты бредишь.
— Думаешь? Нет. Все, что мы делаем сейчас — делаем с их разрешения и позволения. А все, что мы можем и что должны сейчас сделать, мы не делаем по их запрету… Но у них нет власти над нами…
— Довольно, Нор.
— Пусть они попробуют нашу кровь на вкус, пусть упьются ей до смерти, но власти над нами им не получить.
— Это паранойя…
— Они пробуют подключить к нам контроль, подавляющий волю «чужим разумом». Но мы способны не поддаваться их воле…
— Офицеры службы безопасности не имеют права брать под прямое управление армейские подразделения.
— Не имеют права — только без подтверждения верховного главнокомандующего. А его подтверждение дает им право управлять всеми вооруженными силами системы…
— Как и нам… Но таких распоряжений не было и не будет, Нор. Разум неприкосновенен.
— Но технологи по коррекции…
— Эти технологии не применяют. Того, что под строгим запретом, не сделает никто. Никто не проведет жесткую коррекцию сознания и не исправит ни один не подошедший системе разум. Тяжелое воздействие на сознание — тяжкое преступление. Это наказуемо не простой смертью — приравнено к убийству и угрозе системной безопасности. Разум погибает нетронутым системой.