Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего

Влад снова уронил голову мне на плечо… Ничего, пусть спит и видит, как оскаленные морды чудовищ даруют ему целительные улыбки… А я потерплю… От тупой боли спать не могу и вяло прислушиваюсь к ровному дыханию Лесовского… к тихому разговору Айнера с Норвальдом… Айнера, подпирающего стену из последних сил, — похоже, что опору стене теперь дает именно он — с Норвальдом, прикуривающим одну сигарету от другой…

— …Дальше Анлагена не пробились… Но город удержат…

— И то хорошо. Только ненадолго это.

— Кто знает, Айнер, кто знает… Штольт в Анлаген после штурма полетит — прямое управление над пятой армией примет.

— Это точно?

— Пока еще нет, но многие офицеры высшего состава объявили «недоверие» генералу Луну — его под контроль берут. Тишинский его дело на стол положил и документы забрал.

— Чжан Лун того заслуживает…

— Многие поддерживают его радикальную позицию…

— Раз так — Штольт будет принужден всю пятую армию раскидать.

— Надо будет, и пятую армию расформируют…

— Опасно это только. Как заразу по ветру пустить… как очаги заражений расширить… Но что ж, подмешают нам в общий котел отравы, так мы ее силовыми методами вытянем — хороший это адсорбент.

— Рано об этом… Грубой силой под конец брать будем. Пока генералы Совета ограничились ссылкой в Анлаген. До тех пор, как воздух не затихнет, Луну будет не до политики.

— Он и под обстрелом не оставит те безумные мысли. Не забросит их и тогда, когда Анлаген рухнет, обрушив его расчеты. Ему нужно сокрушить Ивартэн во что бы то ни стало. Иначе ему не получить власти. И он не посмотрит, что сможет обречь этим риском всех… Он только ради этого берет и держит эти мерзлые руины — ради близости к его личной цели, к Ивартэну и к власти…

— Он нам не враг…

— Мы не знаем точно. Он — «дракон». И у него есть причины не терпеть власти нашей.

— Он воюет по нашу сторону и идет к нашей общей цели — одной общей цели.

— Идет с нами, только пока ему с нами по пути — ему и обеим его целям. При первой возможности он пойдет против нас и обе цели выдвинет штыками. Ему нужно убрать всех врагов. А его враги — все, кто правит под штандартом AVRG, будь то мы или они.

— Сейчас Снегов один этим вопросом ведает. Из штаба он теперь не выходит…

— Да это он давно уже… разгребает наши нагроможденные планы.

— Он знает, что и когда делать.

— Только мы не знаем, какие цели он первым порядком ставит.

— Это вы зря так, Айнер…

— Мы вообще про него ничего не знаем. И с каждым годом этот разрыв познаний все больше.

— Довольно об этом. Завтра нас Хантэрхайму вернут. Шестую базу на Илде оставят — его люди и без нас порядок наведут. А вы мне лучше расскажите, что за сбой у вас тут был?

— Люди сдают — вот и все. Из-за стимуляторов это.

— Теперь передохнут. Выбил им четырехразовое питание.

— Замечательно. Что Совет решил?

— Ничего. Снегова в Штрауб отзывают на пересмотр.

— Действительно так серьезно?

— Да. Ночью последнее виртуальное заседание прошло — это их больше не устраивает.

— Что ж… посмотрят друг другу в глаза. Уверен, ни Снегов, ни Грэн, ни Штольт не уступят, и Центр их поддержит… А Верштект против не пойдет.

— Ивартэн не сотрут.

— Все бы так думали, капитан…

— Сложный случай, но пока срывов нет…

— Так хоть время есть, чтобы там ни было. К тому же варианты уже намечены — с ними только работать.

— Время мы еще потянем. Ничего — это еще не предел наших сил.

Они перешли на ментальные передачи с хромым и одиноким стуком сапог сержанта — Унхай вышел из полумглы длинного коридора…

— Отделение направлено в расположение части… Герф, Влад… Пошли. Сорг! Поднимите его, кто-нибудь…

С трудом разбудил Лесовского… Рад, что он проснулся, а то мне тут совсем одиноко стало… и не по себе как-то очень… Нор подхватил, то ли конченного, то ли беспробудно спящего, Сорга… Он перекинул тощую руку друга через плечо, но тот безвольно уронил ее… Странно, почему он еще не в медчасти?.. Ему давно там место… Одни запавшие глаза на обтянутом тонкой кожей лице, зато глубокие глаза… Это тебе не хищные прищурые огоньки за чем-то вроде мутного стекла… Но сейчас и Нор, хоть и горбит спину, как злобная крыса, еле плетется. Хорн, спотыкаясь, бредет за нами… Но время от времени он еще с каким-то веселым задором пинает осколки и обломки, рассыпанные штурмом у нас на пути… Хорну беды ни по чем…

На земле каждому полагается отдельный отсек — под землей нас размещают в казармах на взвод. Влад свалился на нижнюю койку… мне пришлось лезть наверх…

Мы с невестой уже давно сидим под столом. Жалко только, что место здесь почти открытое. Но лучшего убежища нет. На стенах растут подсвеченные загадочным компьютерным светом тени — они окрысились вширь и ощерились ввысь: до потолка и, кажется, выше… Что же нам делать?.. Нет, я не выдержу!..

— Моим сигналом говорит правда! Эй вы, крысы! Пощады!

Крысы молчат и растут, растут… Их шерсть вздымается на вздыбленных и сгорбленных загривках… Их когти собраны в цепы… А хвосты приподняты плетьми…

— Сжальтесь! Мы тоже прошли через ад вместе с ним! Нам нужен отдых!..

Нет ответа… Крысы наползают и надвигаются стенами, неприступными крепостями теней и клоков шерсти. Их зубы поблескивают в полутьме, но глаз не видно — они черны, как крысиные норы… Нам ничего не осталось, как принять условия капитуляции. Теперь мы их рабы…

— Довольно! Мы продолжим! Мы будем работать изо всех сил и днем, и ночью! Последние надписи на плите с именами Героев будут завершены еще до того, как почернеет лес и иссохнут мхи! Только не подходите ближе со своими оскаленными тенями!

Что-то касается моего разума… Это не сигнал тревоги, не «подъем»… Что, на пост уже?.. Только сдал вроде… Стимуляторы забрали последнюю каплю энергии, и еще колоть… Через озноб начинаю различать, что упор XF прижат к моему плечу…

— Герф, буди Лесовского!

Открыл глаза, но они среди подземной темени еще почти ничего не различают — только едва мерцающие графики на моем браслете видны…

— Хорн… Не наш дозор. И до «подъема» еще целый час…

— Разбуди его!

— Тебе надо, ты и буди…

— Мне его и по тревоге не растолкать! Иди! Быстрее!

Хорн с силой бросил клинок в ножнах мне на грудь. Что-то с ним не так… Видел я его и в бою и после боя — он из таких, что и на смерть с улыбкой пойдут, но сейчас от его вечной, беспредельной, бескрайней обреченной «радости» и следа не осталось…