Иной - Алексей Александрович Стопичев

— Пружинит!

В это время пришёл в движение гигантский хвост и метнулся к нам. Я прыгнул максимально высоко, ожидая прыжка на пару футов. Но, неожиданно для себя, взмыл высоко вверх и увидел, что и остальные мои приятели взлетели на высоту в несколько человеческих ростов. Удивляться было некогда, тем более, Найтон крикнул:

— Приземляемся на спину и рубим всё подряд!

Я приземлился не на спину гигантскому змею, а почти на хвост. И еле удержался. И то, благодаря тому, что вонзил меч в ойлифеиста по самую рукоятку, и когда тот начал дико извиваться — просто ухватился за меч и держался за него. Ноги мои оторвались, и я болтался на змее, как тряпка на верёвке для сушки. Зато прекрасно увидел, как Торвус и Лет секут клинками спину монстра, а Баблер пытается перерубить одну из десятка лап. Но битву закончил Найтон. Он приземлился почти рядом со мной, но своей булавой не стал даже пытаться бить по спине или хвосту. Маг-учёный быстро побежал по хребту твари к голове, потом ещё раз высоко прыгнул и рухнул на ойлифеиста сверху, обрушив на голову змея свою дубину. Череп твари не выдержал и лопнул, ойлифеист без единого звука рухнул на землю, и я поспешил выхватить меч из раны и отскочить подальше, потому как поражённое чудище принялось судорожно извиваться в агонии.

Торвус покряхтел немного и сказал Найтону:

— Я Ёрмунганда побольше себе представлял!

— А это не Офион? — тут же спросил Баблер.

Найтон покачал головой и пояснил охотно, но всё так же задумчиво:

— Это ойлифеист. И, чую, нас впереди ждёт ещё немало таких вот красавцев. Но надо идти вперёд, друзья.

— А куда идти-то? — проговорил Лет Алис, вытирая свой серп-фалькс.

— Вперёд, — пожал плечами Найтон. И проговорил всё так же задумчиво: — Так ли уж важно — куда идти? Главное идти! Раз уже идём.

— Согласен, — объявил Торвус, закидывая в ножны свой гигантский меч. И пробасил:

— Веди, Рекс!

Следующее чудище мы встретили через пару часов. И это был гигантский то ли волк, то ли собака. Но размером с хорошую такую лошадь. Эту тварь мы убили быстро и слаженно, начиная понимать друг друга с полуслова, даже с полунамёка. И вновь заспорили Торвус и Баблер. Первый утверждал, что это был какой-то Фенрир, а Баблер утверждал, что Ликаон. И вновь конец спорам положил Найтон, отрезавший безапелляционно:

— Это не Фенрир и не Ликаон, а Кусиде. Это не наш мир. Тех Дуинн. Потому идём дальше!

И мы пошли. Осторожно, оглядываясь. Пока не пришли то ли к морю, то ли к огромному озеру, в котором виднелся остров. А на берегу торчала тёмно-красная гора, из которой выползло жуткое трёхголовое чудище. Огромное — с небольшой дом, с тремя змеиными головами на длинных шеях. Мы посмотрели на Найтона, а тот, глядя только на эту мерзость шагнул вперёд и проговорил решительно:

— Айлен Треченн! Я знаю, что ты понимаешь речь. Нам нужно на остров, и если ты нас пропустишь, то будешь жить!

Чудище склонило одну из трёх голов набок, будто вслушиваясь в звуки человеческой речи, а средняя голова проговорила:

— Смертным здесь не место! Идите назад!

— Эка, как вас заело всех, — с досадой сказал Торвус. Поплевал на ладони, достал свой огромный двуручный меч и положил на плечо: — Чур, средняя голова моя!

— Моя левая! — тут же встрял Баблер. А Найтон проговорил, будто чуть печально, сожалея о принятом монстром решении:

— Я не хотел бы убивать тебя, Айлен! Просто пропусти нас!

Вместо ответа чудище взревело и кинулось в атаку, перебирая по земле своими мощными когтистыми лапами. Мы вновь разошлись в стороны, и я, подождав, пока оно приблизится, прыгнул вместе с Баблером к левой голове, размахивая мечом и метя в шею. И тут же отлетел, сокрушённый могучим ударом лапы. Ожидал переломанных костей и отбитых внутренностей, но ничего такого не было. Лишь слепая ярость вновь поднялась, требуя выхода жгла изнутри, плескалась волнами. Я вскочил, желая ударить огнём, но услышал крик Найтона:

— Ино, не смей!

Сам Найтон в это время своей палицей перебил одну из четырёх лап, и кинулся ко второй. Я понял, что магия не поможет, потому заорал и тоже ринулся в бой…

Мы стояли над трупом Айлена Треченна и тяжело дышали. Победа над врагом в этот раз далась непросто. Баблер баюкал сломанную руку, а у Торвуса шрам пересекал левую часть лица. Чудище сражалось яростно, оказалось маловоспримчиво к нашим ударам, а по скорости не уступало нам. Попытки атаковать головы вначале ни к чему не привели, и только когда Найтон подломил одну из ног, Треченн замедлился. Мы поняли, как надо действовать, перебили остальные лапы и добивали трёхголовое чудище, уже лежащее на земле. И то это стоило огромных трудов. Я подошёл к Баблеру и прикоснулся к руке. Почуял, как пульсирует боль возле сломанной кости и приказал:

— Терпи! — вправил ему кость и по какому-то наитию начал вливать силу в поражённый участок. Баблер вначале вскрикнул, побледнел, но вскоре кровь вернулась в лицо, и он облегчённо выдохнул. Согнул и разогнул руку и глянул на меня благодарно и весело:

— Спасибо, Ино!

Торвус посопел немного и спросил:

— А мне царапину сможешь залечить?

Я молча подошёл к варвару и осмотрел его лицо. «Царапина» выглядела ужасно — коготь чудища пробороздил лицо Хома от лба до подбородка, рассекая кожу до кости. И сама кость пострадала, продранная тварью. Я вновь приложил руки и принялся вливать силу. И вновь всё получилось. Вначале затянулась глубокая царапина на кости, затем сомкнулись края раны и стали заживать, пока на лице варвара не остался лишь еле светлый, почти не различимый белесый тонкий шрам. Торвус вытер лицо подолом своей рубахи и молча пожал мне руку. А Найтон в это время уже подошёл к берегу и смотрел задумчиво на остров. Потом повернулся к нам и проговорил:

— Где-то должна быть лодка!

Лодку мы нашли через полчаса в камышах. Она оказалась приличных размеров, с четырьмя могучими вёслами в железных уключинах. Я, Торвус, Баблер и Лет тут же сели на вёсла, а Найтон расположился на корме, взяв в руки рейку, заменяющую руль. Мы выдохнули и поплыли. Надо сказать, что здесь вода по консистенции оказалась обычной, если не