"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Бората я не видела уже давно. Кое-какие известия о нем мне приносит рабыня Ларта. Она дружит с женщиной, которая готовит еду для гвардейцев. У Бората все хорошо, на раны не жалуется, через пару дней после арены возобновил обычные тренировки гвардейцев с мечом и дротиками.
После нашей последней встречи у меня остались смешанные чувства к нему, будто мутный поток императорской воли разнес нас по разные берега. И только робкие мысли о возможности стать матерью заставляют перебирать в памяти осколки прежних разговоров и встреч.
И даже, если вдруг откроюсь ему, скажу прямо, что жду от него дитя – чем он мне поможет? Падет в ноги Фурию? Нас обоих жестоко казнят. Или мне прикажут избавиться от ребенка. Мерно падают капли в водяных часах, день за днем приближая неминуемую развязку драмы. Изящный соловушка на крышечке клепсидры упорно молчит, его певчее горлышко навеки запечатано золотым металлом.
Придет час, и я тоже потеряю голос, застыв от ужаса в кругу голодных яростных псов на залитой солнцем арене. Но тогда никто не спасет маленькую девочку, заплутавшую в галереях дворца… Испуганную девочку из моих снов.
А значит, мне нужно увидеться с Боратом и серьезно поговорить! Когда-то он отказал в помощи чужестранке Валентине. Теперь его будет просить женщина, которая, возможно, носит под сердцем его ребенка. Думаю, вместе мы примем правильное решение. Хотя бы ради спасения одной невинной души, над которой нависла смертельная угроза.
Глава 41. Сомнения Бората
Прошло ровно две недели после того, как судьба в лице императора заставила Бората оказаться на арене в роли гладиатора и потом скверно обойтись с любимой женщиной – почти силой взять ее у всех на глазах. А ведь она спасла его жизнь.
Квинт сказал, что именно Валия заступилась за него перед Фурием. Не удивительно, что цезарь был очень разгневан и хотел ее проучить. А если бы он выбрал для мести кого-то другого… Страшно даже представить нежную птичку в чужих руках.
Впрочем, разве то, чем Борат занимался вчера не было столь же страшно? Их центурии было поручено разграбить дома двух знатных граждан Рима, обвиненных в непочтительном отношении к статуи Божественного Фурия.
Такие задания преторианцам теперь приходилось выполнять часто и кое-кого из друзей Бората это вполне устраивало. Кажется, некоторые гвардейцы даже предвкушали грабеж и насилие, ведь во время погрома всегда можно было здорово пополнить свою мошну, припрятать пару золотых монет или серебряную статуэтку, поразвлечься с перепуганными рабынями.
Поскольку вчерашнее задание было выполнено с блеском, гвардейцы получили внеурочный выходной день, и это особенно радовало Рыжего Марка, который пригласил приятелей отпраздновать свое день рождения в одном из любимых трактиров близ Аппиевой дороги.
Держатель заведения Павел Серенус сам прежде служил в претории, а потому встречал обладателей красных плащей как самых дорогих посетителей. Столы тут же были дополнительно протерты и на них как по волшебству появились блюда с жареной бараниной, копчеными курами, солеными оливками, тушеными овощами и, конечно, кувшинчиками с цекубским и хиосским вином.
Марк Аурелий сегодня щедро платит за всех! Так пусть в его честь звучат хвалебные речи и поднимаются чарки с хмельными напитками. Зачем еще нужно преторианцу его жалованье, как не для того, чтобы славно покутить и порадовать сердце выпивкой, а также женскими ласками?!
– Эй, Серенус! Куда делись все твои веселые девчонки? – орал Марк, пытаясь облапить очередную проворную рабыню. – Мне сегодня прислуживают сплошь недотроги и скромницы. Так дело не пойдет.
– Пусти, господин, я должна принести еще закусок, иначе хозяин станет браниться, – оправдывалась молоденькая черноглазая гречанка, пытаясь выскользнуть из хищных объятий солдата.
Однако поймав одобрительный взгляд держателя заведения, она тут же оставила сопротивление и обняла Марка за шею, стыдливо опустив горячие очи, пока тот страстно целовал завитки ее длинных волос, прилипшие к мягким холмикам груди в низком вырезе просторной серой туники.
Вечер явно надолго запомнится всем его участникам.
– Вина! Еще вина, старый скряга! – орал Гней Публий, старый преторианский волк. – Я знаю, что самое лучшее ты придерживаешь для богачей, но сегодня праздник моего друга Марка. Хвала Геркулесу и нашему доброму императору нам есть чем с тобой расплатиться.
Парочка мужчин в одеждах простых земледельцев громко брякнули своими чашками о замызганную столешницу. Один из них довольно внятно пробурчал:
– Да-да, конечно… Хвала тирану, который упивается нашей кровью, а взамен повышает налоги и разоряет честных тружеников.
Сузив и без того осоловелые от выпивки глаза Гней Публий начал подниматься с лавки, желая как следует проучить дерзкого мужлана. Но к немалому изумлению солдат скудно освещенное, пропахшее дымом нутро таверны начало заполняться возмущенными голосами простых работяг, жавшихся до сей поры по углам и не осмелившихся мешать веселью гвардейцев.
– Вы служите убийце, как озверевшие псы! Фурий – мерзкий паук, готовый сожрать нас живьем, ему нет дела до бедствий народа.
– Он ненавидит честных граждан, ему по душе только вопли мучеников, которых в цепях бросают в выгребные ямы. Мой брат пострадал за то, что осмелился сказать правду на улице. Кто теперь станет кормить троих его сирот… Наша деревня разорена, а в городе нет работы. Наши женщины вынуждены себя продавать.
– Долой безумца, возомнившего себя сыном Юпитера! Клавдия на трон! Он уважает права квиритов, он даст нам хлеб и вернет былое достоинство.
Марк оттолкнул хорошенькую рабыню и теперь, хрипло крича, взрезал воздух вокруг себя длинным кинжалом:
– Буу-унт! Одумайтесь, уроды, вас всех скоро распнут на придорожных крестах во имя цезаря.
Противником Марка вдруг поднялся высокого роста бородатый смуглый мужчина – владелец мелкой сукновальной мастерской.
– А ты умеешь только распинать ни в чем неповинных сограждан? Иди-ка поработай мотыгой на поле или поскобли кожи, а может, заглянешь ко мне,