Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

Желая соскочить с неудобной темы, я не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– Интересно хоть?

– Не так интересно, как познавательно. Я как раз дочитала до дворянского сословия и оказалось, что их пять, а не четыре, как я раньше думала.

– И про какое же ты не знала? – продолжил я своё наступление.

– Про Личное.

– Оно даётся за личные заслуги без передачи по наследству, – "блеснул" я знаниями, – Насколько мне известно, в Румее со времён Императора Павла ни разу его не давали.

– Угу, это я уже знаю. Я думала, что есть только Древнее, Титулованное, Иностранное и Потомственное. Кстати, а ваш род к какому принадлежит? Вы сразу под несколько определений подходите.

– Э, нет, милая, – протянул я и, сев в стоящее напротив кресло, сладко потянулся, – Титулованное дворянство подразумевает получение титула от властителя государства. Князья, графы, бароны…

– Но вы же князья? – перебила меня Лика.

– Мой род попал в Империю уже с собственным титулом, Румейские Императоры тут вообще ни причём. Про Потомственное дворянство вообще упоминать не буду, там титул выдаётся за выслугу по чину, или вместе с каким-нибудь орденом высокого ранга. А так как Империя ни с кем не воевала уже больше пятисот лет, то его тоже никто с тех пор и не получал – орденов-то Императорский Совет никому не выдавал. И в чинах люди не росли, потому что тот же Совет очень давно постановил, что даже чин переходит по наследству. Совет и был создан, чтобы прижать мелкое дворянство и править вместо Императора. И недавние события меня сильно порадовали – Георгий наконец-то избавился от этих сволочей.

– Ну хорошо. А Мехметы-Турчаниновы разве не Иностранный род?

– Иностранный, но не в том смысле, что ты подумала, – я встал с кресла и, подойдя к Лике, примостился на подлокотнике её кресла, – Мы не являемся дворянами другого государства, наш род добровольно вошёл в состав Империи. Это вон дворяне Катая имеют Иностранное дворянство в нашей Империи, и хотя у Осман-паши титулы звучат по-другому, но система точно такая же. А вот Древнее дворянство, к которому принадлежит род Мехмет, предполагает принадлежность к потомкам древних родов, которым не менее тысячи подтверждённых лет, а иногда и больше. Понятно?

– Пока не очень, но смысл уяснила. Иди-ка сюда, мой древний мужчинка, я по тебе очень соскучилась…

Я тихо рассмеялся, поймав себя на мысли, – "А я-то как соскучился", и, подхватив девушку на руки, двинулся в сторону дивана.

– Ты ведьма… – прошептав ей на ухо, я опустил Лику на ковёр, вовремя сообразив, что дивана нам сейчас будет слишком мало.

Пройдясь губами по её шее и стащив платье через голову, я шумно выдохнул, сжав ладонями нежную кожу уже ощутимо увеличившихся грудей. Когда я перевернул Лику на живот, она тут же встала на колени, и мне ничего не оставалось, как пристроиться сзади и моментально оказаться внутри неё. Дыхание рыжей бестии постепенно перешло в тихие стоны и, медленно выгнувшись, она повела ягодицами вверх. Усмехнувшись про себя, я ускорил движения, ощущая, как девушку постепенно накрывают волны надвигающегося оргазма…

***

Через полчаса перед нами с Ликой стояли два трезвых и сравнительно нормальных с виду организма. Заглянувший на минутку Дон Алехандро заверил меня, что сделал всё возможное, а оставшиеся незначительные опухоли пройдут через пару дней сами. Во всяком случае багровые кровоподтёки с лиц "побратимов" исчезли, губы перестали напоминать беляши, у Рыси выпрямился нос, а у Красовского уши стали одинаковыми. Ну… почти одинаковыми.

– Помирились? – невесело хмыкнув, поинтересовался я, переводя взгляд с одного на другого.

– Вполне, – весело откликнулся Лёня, – Правда ведь, Марк?

– Все недоразумения улажены, – буркнул в ответ тот, пожимая, протянутую ему Рысью, руку.

– Это радует, потому что сейчас вы нужны мне оба во вменяемом состоянии. Присаживайтесь, нужно с вами поговорить, пока у нас есть время всё обсудить в спокойной обстановке.

Дождавшись пока они устроятся, я продолжил:

– Честно говоря, я сейчас в полной растерянности.

Заметив их заинтересованные и скептические взгляды, пришлось для пущего эффекта развести руками, нацепив на себя дебильную улыбку:

– Я даже не представляю кто конкретно и зачем открыл на нас охоту. Сначала Сутормин, но тут хотя бы всё объяснимо – его натравил мой безумный дед, и он не остановится, пока хоть один член моего рода жив. Потом, узнав, что я не захотел уйти к Многоликому, подключился и сам дед. А теперь за меня взялось ближайшее окружение Императора – его личный адъютант на пару с его же советником. Причём, сам Георгий меня вроде бы как защищает. Кто что думает по этому поводу?

Я упёрся немигающим взглядом в противоположную стену каюты и с трудом вздохнул, ощущая в груди тяжёлый камень непонятно откуда взявшейся вины: все, кто меня окружает, подвергаются огромному риску именно из-за меня. Возможно, что Рысь зря меня спас от смерти в усадьбе?

– Я тут проанализировал действия группы захвата, которая встретила вас на трассе, – посмотрел на меня исподлобья Марк, – И пришёл к выводу, что убивать-то вас никто и не хотел.

– Как это не хотел? – округлила глаза сидящая напротив меня Лика, а у меня от неожиданной новости Красовского брови моментально взметнулись вверх.

– А вот так это. Первый снаряд во флайер не попал, а врезался в землю на три метра впереди. Стандартный предупредительный выстрел перед захватом, простая болванка с очень маленьким боевым зарядом. Захотели бы убить – били бы сразу на поражение и боевым фугасом, там спецы были, а не дилетанты.

Наклонив голову к плечу, я недоверчиво возразил:

– Ты же мне сам рассказал, для каких целей там стоял холодильный флайер.

Спокойно выдержав мой взгляд, Красовский вздохнул:

– Кирилл, он не только для перевозки трупов предназначен, это же холодильник. Вам бы вкололи по хитрому укольчику для успокоения, погрузили бы и привезли обратно в Петербург – там ехать-то всего ничего. Линки, подтверди.

Я перевёл взгляд на Рысь.

– Кира, есть такое средство, совершенно безвредное при нормальной температуре, но на холоде работает, как мощный блокатор. Ты можешь дышать, всё слышать и ощущать, но вот двигаться и говорить не можешь, даже смотришь только в одну точку.

– И спрашивать не хочу откуда ты это знаешь, – хмыкнул я, откинувшись на спинку кресла.

– Шлиссельбург, – неопределённо пожав одним плечом, ответил Лёня, – Люди Сутормина частенько практиковали.

Меня передёрнуло не столько от упоминания крепости-тюрьмы, сколько от услышанной фамилии гадёныша, который уничтожил почти весь мой род.

Снова подал голос Красовский:

– Даже Берендей не смог достать это средство, хотя и очень хотел. Ни