Так себе рабыня - Яна Каляева

Коридор второго этажа уходил в темноту. Ни ламп, ни окон — только снизу пробивался тусклый свет.

Я бежала, стараясь не греметь ботинками, и на ходу ощупывала дверные ручки. Первая дверь заперта. За второй — пустая комната с ободранными обоями. Третья чуть приоткрыта. Изнутри пахнет маслом и железом. Я скользнула внутрь.

Помещение оказалось старым вентиляционным узлом. С потолка свисали толстые воздуховоды, покрытые паутиной. В углу — ржавый кожух, из которого торчали обрывки ремней. А в центре, на массивной станине, замер вентилятор.

Я пробралась мимо него и уселась на подоконник, прощупывая эфиром узлы конструкции. Из коридора донеслись шаги — видимо, преследователи поднялись по парадной лестнице. Я напряглась и поставила эфирный щит — слабенький, защита — не мой профиль, но пару очередей с дистанции сдержит.

Шаги приблизились. В дверях показался ствол Uzzi — а потом и его хозяин. Я мило улыбнулась и помахала ему ладошкой.

Парень ответил на мой дружелюбный жест короткой очередью. Щит сдержал пули, но я все равно застонала и принялась оседать, одновременно вливая эфир в застывшую махину. Наемник шагнул вперед — аккурат под лопасти. Мотор чихнул снопом искр и загудел. Воздух засвистел в трубах, с потолка посыпалась вековая пыль. Проржавевшее крепление дрогнуло и сломалось, вентилятор рухнул прямо на незадачливого покорителя Африки. Uzzi вылетел из рук, заскрежетал по полу. Удачно! Я рукавом вытерла с лица кровавые брызги, подхватила оружие и укрылась возле дверного проема, поджидая второго бойца. Эфир тратить не стала — этот погиб от старой-доброй передозировки свинца в организме.

Все-таки цивильные против магов все равно что дети малые. Вопрос с их устранением скорее этический — но явно не в этом случае.

Я вышла в коридор, склонилась над телом, принялась обшаривать. Деньги, пакетик с порошком, фотография красивой девушки — все не то, мусор! Вот то, что нужно — запасной магазин! Жаль, телефона нет…

Эти двое дались так легко, что я расслабилась. Была уверена, что держу под контролем проход со стороны лестницы. И не учла, что комнаты могут оказаться смежными… Поэтому Жан-Люк подкрался со спины.

Он ударил ногой в поясницу. Я влетела в стену и сползла на пол, хватая ртом воздух. В голове зазвенело, перед глазами поплыли красные пятна.

— А маленькая шлюшка у нас маг, — усмехнулся Жан-Люк. — Думаешь, тебе море по колено? Держишь цивильных за грязь? Ненавижу вашу породу!

Пока Жан-Люк говорил, я вскинула руку с Uzzi — он отбил оружие ногой, наступил на мое запястье, придавил. Кости хрустнули, тело пронзила боль, я заорала. Я лежала на спине, он стоял надо мной, держа в руке пистолет.

— Любишь бить женщин, да? — прошептала я.

— Обожаю, — он усмехнулся. — Только так вы, твари, хоть что-то чувствуете.

Он наклонился, и я ударила снизу — неповрежденной левой рукой, прямо в переносицу. Раз. Кровь брызнула из разбитого носа. Два. Голова дернулась, но он даже не покачнулся. Галл схватил меня за горло, приподнял, швырнул к стене. Я ударилась спиной, сползла на колени.

Жан-Люк шагнул вперед, занося руку с пистолетом — кажется, не для выстрела, а для удара. Он явно получал удовольствие от процесса.

Так, и что делать? Здесь нет техники, которая его достанет! Поставить щит? Сгладит пару ударов, и все. Врезать сырым эфиром? Только чуть его притормозит…

Но ведь тело — тоже механизм! Я собрала эфир, прощупала занесенную для удара руку. Кости, сочленения, связки… лучевую кость, головчатое возвышение, суставную сумку.

Одним точным импульсом я ударила внутрь, по связкам. Разорвала их, сдвинула суставные поверхности. Кисть хрустнула и повисла, неестественно вывернутая.

Жан-Люк замер, уставился на свою изувеченную руку:

— Что за…

Я уже была на ногах. Своей левой перехватила его правую, сломанную, направила его же пистолет ему в низ живота, под бронник. Нажала на спуск. Потом забрала пистолет и добила воющую тушу выстрелом в лицо.

Голова шла кругом от перерасхода эфира. Все тело болело. Правое запястье распухло, пальцы не слушались. Я сплюнула на пол кровь.

Изо всех сил стараясь не грохнуться в обморок, я обыскала тело и нашла то, о чем отчаянно мечтала — спутниковый телефон.

— Не умел доставить женщине удовольствие, да, Жан-Люк? — прошептала я. — Ну, считай, что одной под конец немного доставил.

Я привалилась к стене, пережидая волну слабости. Так, что дальше? С Соло, получается, остался только тот плешивый в пижонском костюме… Его-то я уделаю одной левой, тем более что правая временно не работает. Но… нужно ли это? Вообще-то этого дядьку интересует местонахождение Мачоси, то есть ровно то же, что и меня — пусть по разным причинам.

Я подкралась к краю лестницы и прислушалась. Глухой удар… резкий вдох… еще удар.

— Я не позволю обращаться с собой как с дерьмом, понимаешь ты это? — кипятился плешивый. — Я хочу прямой выход на Мачоси — и получу прямой выход на Мачоси! Говори, тварь…

Я подавила естественный порыв броситься на помощь женщине, которую избивают. Вот уж кого не надо жалеть — ее дорогие шмотки и личный бассейн оплачены слезами и кровью сотен других женщин.

Вообще-то ситуация идеальная — сейчас не в меру жадный директор школы моделей расколет Соло, она сообщит координаты базы, я подслушаю и пристрелю обоих, и вот кстати телефон для связи с начальством уже есть. Красота, даже руки пачкать не придется! Врать Соло вряд ли решится — должна понимать, что после проверки информации ее ждет новая серия допросов, уже в более приспособленных условиях.

Вот только… ничего ему Соло не скажет. Потому что кроме этого бизнеса, у нее в жизни нет ничего. А без бизнеса не будет дома, где можно запереться, как в башне, и проводить жизнь в одиночестве. Если я что-то о Соло смогла понять — она приложила кучу усилий к тому, чтобы обустроить все именно так,