Так себе рабыня - Яна Каляева
Так прошло три недели и пять дней: мелкая работа по дому, тренировки, чтение, и почти полное одиночество, которое стало новым опытом, и я пока не решила, как к нему отнестись. Я втянулась в этот ритм — и почти растерялась, когда кое-что наконец произошло.
Однажды рано утром Соло спустилась на первый этаж такой, какой я увидела ее впервые — в маске и высокотехнологичном костюме, который полностью скрывал ее принадлежность к женскому полу.
— Меня не будет до ночи, — сообщил механический голос, от которого я успела отвыкнуть.
Но вместо того, чтоб равнодушно отвернуться, маска задержала на мне взгляд. Я поняла, что, кажется, впервые с момента попадания в рабство от меня ожидается какая-то инициатива. Я спросила:
— Хочешь, чтобы я поехала с тобой?
— В чем будет от тебя польза? — спросила маска.
— Ты сама сказала, что у меня талант к выживанию и это может пригодиться. Отчего бы не проверить это в деле?
Соло помолчала пару секунд, потом обронила:
— Садись в машину.
И пошла в гараж, не проверяя, следую ли я за ней.
Глава 8
Меня спрашивают, сколько я стою
Мы ехали несколько часов по ржаво-красной земле. Сперва по грунтовке — хорошо, что Соло взяла внедорожник — потом вдруг выехали на неожиданно хороший новый асфальт, с которого вскоре свернули на грейдер. Я старательно запоминала все названия с табличек, но они никак не помогали понять, хотя бы в какой части континента мы находимся. Чувствовала я себя из-за этого дура-дурой — экую неуч завербовали в секретные агенты! Впрочем, для этой миссии и требовалось не примелькавшееся в регионе лицо… В любом случае когда я выйду на связь с базы Мачоси, ее координаты должны, по идее, определиться автоматикой. Но пока я и доступа к средствам связи не получила, и нахожусь неизвестно где, но точно не там, где нужно…
Иногда мы проезжали поселки — когда заброшенные, а когда и обитаемые. В основном они состояли из цинковых коробок, покрытых ржавыми жестяными щитами. Машин и мотоциклов было мало, местные использовали волов и ослов или сами толкали тележки с грузами. К водным колонкам стояли очереди людей с канистрами, я заметила, что они расплачиваются картами или монетами — бесплатной воды здесь не водилось. Мне стало слегка неловко за наш подвальный бассейн, хоть я сама его только чистила.
А ведь этот континент по природным богатствам многократно превосходит все остальные! В Африке родились драгоценные камни, которые украшают короны самых могущественных монархов Тверди — и здесь же добыты золото и платина, из которых эти короны выкованы. Здесь есть уникальные залежи металлов, незаменимых в высокотехнологичных производствах. Наконец, здесь много солнца и ветра, на которых строится новая зеленая энергетика. Но если все эти богатства и используются, то выгоду от этого получает кто угодно, но только не те, кто рождается здесь.
Впрочем, о спасении континента думать рано! Сейчас моя задача — спасти конкретных людей, и я очень мало продвинулась в ее выполнении. Соло вела машину уверенно и ровно. Она была в маске, но даже когда я видела ее лицо — могла прочитать по нему не намного больше, чем теперь. Эх, будь на моем месте авалонский агент Йамес Вондион, он бы давно уже очаровал злодейку и вытянул из нее все темные тайны рынка живого товара! А я разве что марку ее прокладок смогла узнать. Эта женщина с ее тщательно обустроенным одиночеством оставалась для меня такой же загадкой, как местонахождение базы Мачоси. Соло даже не сообщила мне, куда мы направляемся и зачем — но тут интуиция подсказала, что лучше не докучать расспросами. И пистолеты я просить не стала, хотя под свободными одеяниями Соло угадывалась кобура. Конечно, убивать хозяйку для рабыни с лезвием у горла — верная смерть, но можно же, например, прострелить колено и потребовать снять ошейник. В общем, доверие надо сперва заслужить. Без оружия я чувствовала себя хуже чем голая, но никто не обещал, что в рабстве будет комфортно.
Мы проехали очередные полузанесенные красным песком руины и остановились возле заброшенного, но неожиданно современного по дизайну трехэтажного здания округлой формы — хотя красивые панорамные окна давно были выбиты, в проемах мерцали острые сколы. А вот вывеска над входом сохранилась, и я ее узнала. Полгода назад я оплачивала импортное оборудование для мастерских через один авалонский банк, так он после каждого платежа настойчиво предлагал сделать взнос в благотворительный фонд "Africa Awareness', что примерно переводится как "будем внимательны к Африке'. Я, правда, ничего туда не жертвовала — у меня на Севере хватало собственных подопечных. Но эмблему с кудрявой темнокожей девочкой, доверчиво протянувшей вперед ладошки, запомнила.
— Здесь был авалонский благотворительный центр, — неожиданно сказала Соло.
Я обрадовалась возможности завязать наконец разговор:
— Местные могли получить здесь помощь?
— Смотря какую помощь, — по паузе в металлическом голосе я угадала усмешку. — И смотря какие местные. Нужные люди получали кое-что нужное, это да… Прочим могла перепасть миска супа, и то не во всякий день. Но да теперь финансирование освоено, и проект свернут. А здание пустует. У меня тут встреча… до нее около четверти часа.
Не дожидаясь моей реакции, Соло вышла из машины и решительно направилась к тяжелым двойным дверям — замок с них давно уже был сбит. Я направилась за ней, думая, что стоит радоваться хотя бы таким разъяснениям.
Должно быть, когда-то холл авалонского благотворительного общества был светлым, просторным и наполненным прекрасным кондиционированным воздухом — но теперь тут все было завалено изгаженными обломками того, что по каким-то причинам не удалось украсть. Соло уверенным шагом пересекла холл и уселась в чудом сохранившееся офисное кресло. Я направилась за ней, по пути подобрав из праздного любопытства какой-то измятый документ. Он оказался счетом на приобретение машинного масла. Я всмотрелась в цифры, мысленно пересчитала валюту и тихонько присвистнула: для деревообрабатывающих производств мы закупали точно такое же масло, той же марки — вот только стоило