Кристи Голден - Сага о Тёмных Тамплиерах
Небольшая луна обладала засушливым и едва выносимым жарким климатом. Именно поэтому ученики, населявшие Алис’арил, выбирались из холодных каменных залов за необходимыми питательными веществами лишь на закате и на рассвете. Три столетия назад, когда первые из темных тамплиеров пришли сюда на корабле зел-нага, изгнанные из родного мира Айура, они решили, что обнаружить это место так быстро — знак судьбы. Здесь были не только врата искривления, реликвия зел-нага, свидетельствующая о том, что когда-то тут побывали Великие Учителя, но, кроме того, редкая комбинация энергий изменила — некоторые даже утверждали, что «очистила»; — кайдаринские кристаллы, которые также можно было найти здесь.
Алис’арил был возведен на месте такой концентрации энергий. Были и два других: одно глубоко под поверхностью, где рассыпались богатым многообразием кайдаринские кристаллы, и другое, обнаруженное, но еще не исследованное, под поверхностью единственного огромного лунного океана.
Элна — «Гавань» — так они назвали луну, и провели много долгих лет, отстраивая здесь поселение и, разумеется, возводя Алис’арил. Лишь в середине второго столетия жизни здесь стали выдвигаться предложения покинуть это место в поисках новой информации и новых пригодных для жизни миров. Но Элна не была забыта, хотя темные тамплиеры и продолжили странствовать, исследуя космос. Врата искривления, соединяющие первое место, куда они ступили, с другими мирами, посещенными изгнанными протоссами, все еще периодически вспыхивали, с жужжанием оживая, — это приходили паломники, чтобы добавить свои воспоминания и впечатления к общему целому. Они становились желанными гостями, и алисаар сидели рядом с ними, пока воспоминания передавались в кристаллы.
Юноша кивнул, возводя сияющее силовое поле ментальной энергии, чтобы защитить свою незаконченную работу, и в сопровождении наставника вышел наружу.
В сумерках Элна становилась прекрасной. Пыль, которая в течение дня оседала на коже и одеждах, рассеивала сине-зеленый солнечный свет, и закаты превращались в поистине впечатляющее зрелище. Сто тринадцать протоссов, посвятивших свои жизни тому, чтобы, оставшись на Элне, ухаживать за Алис’арил, стояли, обратив лица к небу, цвет которого сменялся с желтого на оранжевый, затем фиолетовый, а затем медленно серел. В коротких одеждах, позволяющих большей поверхности кожи ощутить живительные лучи света, юноша получал питание благодаря закатному солнцу. Он почувствовал себя сильнее, когда на небе одна за другой загорелись звезды, похожие, на его взгляд, на маленькие кристальные сферы, — хотя он и знал, что каждая из них была солнцем или целым миром сама по себе.
Ему было интересно, что там, в других мирах. Его выбор устраивал его, ибо он жаждал знаний и истории больше, чем приключений. Но со временем его утомила простая передача памяти из одного кайдаринского кристалла в другой. Протоссы, изгнавшие их, обладали Хранителями, которых не было у темных тамплиеров, избравших силу и права каждой отдельной личности вместо отказа от собственной воли ради единой Кхалы. А значит, им пришлось найти другой способ сохранять воспоминания — технический. Когда он был моложе и меньше задавался вопросами, то верил, что решение создать, таким образом, искусственных Хранителей было мудрым. Теперь же уверенность покинула его. Все казалось… столь расточительным. Разумеется, некоторые знания — например, как построить корабль, создать оружие, развить новые навыки или воспоминания о великих сражениях и открытиях — были чрезвычайно полезны для будущих поколений. Но смешная история, которую помнил один старый протосс? Или картина заката, подобного этому? Эти воспоминания могли быть ценными для их обладателя, но, несомненно, не для тех кто не заинтересован в них лично. Хранители Мудрости протестовали против подобного подхода, с почтительностью просматривая все, и юноше становилось все сложнее скрыть раздражение от столь незначительных воспоминаний.
Стена Знаний… Вот что теперь он стремился исследовать. Одна из причин, по которой он принял решение остаться здесь и посвятить жизнь тому, чтобы стать Хранителем Мудрости, — желание помочь своему народу. Ярость закипала в нем, когда он вспоминал истории о том, как жестоко обошлись с темными тамплиерами собственные «собратья», наказав за преступление, не более ужасное, чем простое нежелание разделить самое сокровенное со всеми остальными протоссами. Он хотел, чтобы темные тамплиеры превзошли тех, кто изгнал их, став сильнее, мудрее, лучше, чем те протоссы, которые остались на Айуре, самодовольно наслаждаясь уверенностью в собственной правоте. Разумеется, в этих кристаллах содержались знания, способные помочь темным тамплиерам достичь такой цели. Но ритуалы и традиции требовали, чтобы Стена Знаний оставалась по большей части нетронутой. Это объяснялось тем, что, тогда как любое знание считалось ценным, не любое пошло бы на благо. Некоторые знания считались слишком опасными, чтобы поделиться ими даже с другими алисаар. Ему бы пришлось проработать с Чашей еще много-много десятилетий прежде, чем его сочли бы достойным столь желанной задачи. И осознание этого вызывало у него досаду.
Такая мысль уже возникала у юноши. Пусть работа со Стеной и была ему запрещена, но саму Стену никто не охранял. По крайней мере, не ночью, когда все ученики спали. Он все спланировал: как проснется ночью, чтобы только взглянуть, что хранит в себе Стена Знаний, какие тайны принадлежат лишь ей и нескольким из тех, кто был избран достойным подобной информации. Но что-то всегда удерживало его. Возможно, уважение к традициям. Или желание однажды доказать, что он достоин.
Или, возможно, просто страх.
И именно в этот момент, когда песня кристаллов стихла, ночное небо полностью потемнело, а Хранители Мудрости уже погрузились в глубокий освежающий сон, страх неожиданно померк.
Он не станет больше ждать. Он не станет больше сомневаться. Он находился здесь уже сорок лет. Прождет ли он еще сорок лет в страхе воспользоваться возможностью, которая находилась прямо у него в руках?
Нет.
Юноша мгновенно спрятал свои мысли. Вряд ли кто-либо прочел бы их — в большинстве случаев можно было различить лишь поверхностные мысли. И лишь в личном разговоре могло бы открыться что-то более глубокое. Сейчас же внимание каждого было сосредоточено лишь на сне. Он притворился усталым и в сопровождении товарищей-алисаар вернулся в спальни. Кровать представляла собой одеяло, разложенное на каменном полу. Здесь не было роскоши — ученики жили простой аскетичной жизнью. Этой ночью, когда в его разуме разгоралась решимость, он смотрел на все новым взглядом. Алисаар были хранителями самого ценного знания, которым обладали темные тамплиеры. И все же они спали на полу, питались сумеречным светом и лишь передавали информацию из одного кристалла в другой вместо того, чтобы действительно изучать ее.