Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

– Да слепому видно, что Император в тебе заинтересован. И присутствие Алисы при разговоре Георгия с Гримёром говорит о многом. Ты готов к великой чести породниться с Императорской семьёй?

Я с подозрением уставился на Лику и тут до меня дошёл смысл сказанных ею слов.

– Ты хочешь сказать, что меня попытаются женить на этой овце?

– Естественно. Возрождение рода и возможность влиять на тебя напрямую.

– Да ну… Не может быть, – посмотрел я на Лику затравленным взглядом.

Она равнодушно пожала плечами и открыла дверь в коридор:

– Пошли, вставим пистон старым пердунам.

– Рысь не старый, – машинально возразил я, поднимаясь на ноги.

Лика закатила глаза:

– Ну и не старым тоже вставим. Кира, только сильно не лютуй, помни, что они твои друзья-союзники. Видимо у них были свои причины, выслушай сначала.

В коридоре меня окликнул виконт Дынин:

– Кирилл Андреевич, флайер Синельникова заезжает в гараж.

– Спасибо, Лёша. Проследи, чтобы он сразу шёл в библиотеку и поставь там у входа охрану, без моего приказа никого не выпускать.

Рысь, конечно, никто не задержит, Синельников человек дисциплинированный и преданный, а вот Берендей мог и взбрыкнуть.

– Понял, принято.

Войдя в библиотеку, мы с Ликой направились к моему "законному" креслу.

– Кирилл, а что случилось-то? – с усилием приподнявшись, Берендей налил себе выпить, – Что вдруг за срочность собираться посреди ночи?

– Подождите немного, Мстислав Игоревич, дежурный мне только что доложил, что полковник уже приехал. Дождёмся, пока он поднимется, и я вам всё объясню. Сразу всем, – ответил я и выразительно посмотрел на Лёню, – Ты догадываешься по какому поводу сбор?

– Догадываюсь, – нахмурился Рысь и тоже потянулся за бутылкой.

Берендей пожал плечами и поморщившись опрокинул в себя коньяк. Пытаясь унять кипящую внутри меня злость, я приобнял Лику, зарывшись лицом в её рыжую копну. Девушка сидела у меня на коленях, наивно полагая, что так она меня сможет контролировать. Ну-ну, мечтать не вредно.

– Желаю всем здравствовать, – поздоровался со всеми Синельников, входя в библиотеку.

– А это уж как кому повезёт, – мрачно ответил я на приветствие, высунув голову из-за плеча Лики, – Садитесь Пётр Ильич, разговор будет долгим.

Синельников выбрал кресло рядом с Берендеем, напротив меня.

– Итак, господа, никто из вас не удивился, увидев мою новую-старую внешность. Никаких расспросов, никаких охов-ахов, да и вообще никакой реакции. Может быть в связи с тем, что это именно вы заказали её Гримёру?

В библиотеке повисла напряжённая тишина.

– Вы сговорились за моей спиной?! – мой голос начал набирать обороты, – Да кто вам дал право решать такие вопросы?!

Лика повисла на моей шее, пытаясь помешать мне подняться на ноги, но я встал вместе с ней, держа её на руках. Затем я посадил её на своё место, подмигнул и, сделав зверскую рожу, развернулся в сторону притихшей троицы, которая сплела против меня заговор.

– Это как понимать?! Я вас спрашиваю… пока что уважаемые!

– Тьфу ты. Я-то думал, что действительно что-то серьё… – Берендей осёкся, встретившись со мной взглядом.

– Я не услышал ответа на свой вопрос, Мстислав Игоревич, – тихо, но так чтобы услышали все, произнёс я, – Следующий ваш вяк не по существу закончится разрядом в вашу умную башку. Моему ребёнку не нужен лживый дедуля.

Берендей сглотнул и тупо уставился на созданный мною джет, который я пару раз подбросил на ладони.

– Кира, не дури, – предостерегающе поднял руку Рысь.

– Не дури? Не дури?! – снова сорвался я на крик, – А вы значит в праве крутить мной, как вам заблагорассудится?!

Рысь задумчиво закусил зубами нижнюю губу.

– А я вас предупреждал, – раздался голос Синельникова, – Надо было его вывести из наркоза и всё ему рассказать.

– Что рассказать, Пётр Ильич? – ласково и снисходительно, по-берендеевски, спросил я.

– Что вы, Кирилл Андреевич, нужны всем в своём первозданном виде, – тихо ответил полковник.

Я поперхнулся.

– Ни черта не понимаю. Поясните?

– Не вдупляешь, Кира? – Рысь поднялся и подошёл ко мне, – Чтобы мать тебя узнала – раз. Гримёр нас предупредил, что третья операция может быть фатальной, есть риск получить пожизненное уродство – это два. Кузьма узнал, что за тобой установлена слежка "тенями" Императора, – он парочку знакомых встретил возле особняка, – так что теперь всем пофигу, какая у тебя внешность, она уже никакой роли не играет. Пока находишься в столице – ты и так, и так на крючке. Ну получил бы ты новую морду лица, а толку? Это "тени", Кирилл, а не люди Сутормина, эти гончие тебя уже не упустят. Лучше уж сейчас без всякого риска вернуть свой родной облик, в Гишпани тебя всё равно никто не знает.

– А раньше мне об этом сказать вам религия не позволила?!

– Тут вот какое дело, Кирилл, – Берендей уже вышел из ступора и снова держал в руке бокал с коньяком, – Рысь о "тенях" узнал, когда Гримёр только-только приступил к операции. Её вовремя прервали, и поверь, мы очень долго совещались, прежде чем принять такое решение.

Сука… Опять Император. Что-то слишком много его в моей жизни стало.

– А остался ли вообще смысл в Гишпань ехать? – я рухнул обратно в кресло, из которого Лика предусмотрительно пересела на подлокотник.

– Естественно, – невозмутимо ответил Рысь, – Ты на время скроешься от назойливого внимания Императора, от возможного преследования Сутормина, мы спокойно подготовим план по Шлиссельбургу, Маргарита Ильинична поправит здоровье, Альха сменит фамилию…

– Чего?! Альха замуж выходит?! За кого?

Ночь сюрпризов не закончилась?

– Нет, Кира, она решила выйти из рода Фарносовых и хочет взять фамилию Светланы Викторовны, бабушки её будущего ребёнка, – Рысь расплылся в широкой улыбке.

Ну да, Женька же Новиков… Был. Чёрт, очень смелый шаг, но делая его, Альха теряет всё – сейчас она графиня, а станет… максимум слугой рода Турчаниновых. Надо бы с ней поговорить по душам, девочка, по-моему, до сих пор не в себе. Или лучше Лику к ней отправить? Хотя с ней Дана плотно дружит, ведь почти родственницы, вот вдвоём с ней и постараемся Альху вразумить.

– Значит так, господа хорошие, сроки меняются, – сказал я громко, – Завтра утром Борисыч планово выводит маму из комы, а вот наш отъезд в Гишпань переносится на завтрашний вечер. Нечего тут неделю отсвечивать, валить отсюда надо и чем скорее, тем лучше. Со мной, кроме Фаренго едут Лика, Рысь, Вжик и Дана. Хотел взять и Альху, но раз такое дело, то пусть остаётся, – я вопросительно взглянул на Синельникова, – Возьму с