Турецкий. Цейтнот - Андрей Лучиновский

Судя по звукам со стороны кресла, Лика всё это время давилась от смеха.

– Долго меня не было? – поинтересовался я.

– Двое суток, – сквозь всхлипы, ответила Лика, – И заметь, половину времени возле тебя просидела Дана.

– Воу, воу, адвокаты нарисовались. Это не повод убивать себя истощением энергии.

– Да брось, Кира, за ней Рысь присматривал.

– Ну разве что Рысь. Ладно, объявляю всеобщую амнистию.

И тут до меня дошёл смысл, услышанных ранее слов.

– Двое суток?! Дво-е су-ток?!

– Ага. Гримёр сказал, что можно будет снять повязки сразу же, как придёшь в себя. Он тебе ввёл новое средство, чтобы ты за эту пару дней не мог себе что-нибудь шаловливыми ручками повредить. Ещё сказал проследить, чтобы тебя по голове ближайшую неделю не били.

Твою мать, Антоша! А предупредить заранее, что меня не будет так долго? У меня ведь были планы на эти два дня. И на две ночи тоже. Чёрт!

– И чего тогда лежим? Ведите меня в ванную!

После того, как поддерживающие меня с двух сторон девчонки помогли мне туда попасть, я их выгнал. Ну как выгнал? Лика вышла сама, а Дана затихарилась в углу, попытавшись прикинуться висящим на вешалке халатом. Дурашка, ты же сопишь от любопытства, как закипающий чайник. Поднятая за ухо и получившая хорошего хлопка по болючему месту, сестрёнка с коротким взвизгом вылетела за дверь.

– Княжну нельзя за ухо! – раздался снаружи её возмущённый голос, – Хам!

– Хех… Гранду Гишпани, пятому графу Фаренго можно всё! – крикнул я в уже закрытую дверь, и начал осторожно разматывать бинты, – А уж барону Эстенса и подавно. А будешь и дальше возмущаться, то я включу виконта Вильямаро и по заднице ремня влуплю. От души.

– Ты ещё не граф!

– Так и ты ещё не княжна… Всё, девочки, не мешайте мне знакомиться с графом.

Бинт упал на пол, и вот я стою и пялюсь в зеркало, раскрыв от удивления рот, как даун. Ну, Гримёр, теперь тебе точно понадобится всё твоё красноречие, чтобы кое-что мне объяснить. Из-за стекла на меня таращился… княжич Кирилл Турчанинов, собственной персоной.

***

Пока я валялся в беспамятстве, Рысь времени зря не терял. Он просмотрел все записи, что мы вытащили из хранилища и отобрал из них всё достойное внимания. Ну, там всё было достойное, но он отсортировал материалы только по развитию дара или близкие к этой теме. Наш адский хакер систематизировал все записи Хасана и вот теперь передо мной лежала книжица, толщиной с большой палец.

– Что там Прозоров? – поинтересовался я, наливая себе вина, – Узнал от него что-нибудь новое?

Мы сидели в библиотеке, поэтому за выпивкой далеко идти не пришлось. Лицо ещё побаливало, но разговаривать было трудно не из-за боли, а из-за опасения, что моя внешность разойдётся по швам. Умом понимаю, что никаких швов на моём лице нет, это паранойя, но ничего с собой поделать не могу.

– Его надо везти на место, – ответил Лёня, наливая в свою очередь себе коньяк, – Все его схемы наверняка устарели.

– У нас нет такой возможности, через неделю мы отсюда уезжаем. А оставлять его тут не вариант.

– Кира, второго такого осведомителя мы уже не найдём.

– Ты забываешь о самом Сутормине, – возразил я, вставая, – С Прозоровым надо кончать.

– Не удивлён твоему решению. Но меня пугает с каким безразличием ты начал решать вопросы о смерти.

Я промолчал. А что тут скажешь? Сейчас, когда прошло время, гнев подостыл, но это не повод прощать графу его бесчеловечные эксперименты. С таким количеством встречаемых мной уродов уже пора штатного палача заводить. Надо бы поговорить насчёт этой вакантной должности с Берендеем. Впрочем нет, этот старый перец точно кого-нибудь своего предложит, так что пока придётся всё делать самому, хоть и не радуют меня такие перспективы.

Хмм… Греков. Интересно, а если передать ему Прозорова и все доказательства, как он с ним поступит? Я тут же поделился своей мыслью с Рысью.

– А чем это будет отличаться? Один хрен – что мы его убьём, что отдадим Грекову. Только лишних людей посвятим в свои дела, оно нам надо?

Мда, прав Рысь, хрен редьки не слаще. Взяв в руки книжку, я пролистал её, но некоторые главы остались не полными. Рысь так и не смог найти окончания нужных нам разделов. Где же прадед их заныкал? Или это работа деда? Я снова вспомнил отрывочные фразы Петра Хасановича:

"Когда меня не станет, ты найдёшь оставленные мной подсказки и отыщешь решение тайны Турчаниновых… Не доверяй никому, кроме себя. То, что ты сочтёшь хорошим, окажется ужасным… Жизнь – это равновесие и выбор… Величайшее из сокровищ – любить и быть любимым. Я очень надеюсь, что ты его обретёшь."

Насчёт любви всё сошлось, с Ликой я восстанавливал свою энергию буквально за час вместо нескольких суток. И дело не в сексе, – с Тайкой этот фокус не прошёл, мне потом только хуже стало, – а в моей любви к Лике. Остальное, надеюсь тоже подтвердится, и желательно бы подтвердилось насчёт подсказок деда.

– Лёня, пошли вниз, ещё раз осмотрим хранилище, – я поднялся на ноги и направился к стеллажу, за которым была лестница.

– А мы? – услышал я голос Лики от дверей.

Резко повернувшись, я увидел в проёме двери Лику с Даной. Лика уже была в хранилище, а вот Дана о нём даже не подозревала. Чёрт, мала она ещё знать секреты рода. Но раздумывал я не долго, всё равно она уже всё слышала, никуда не деться. Или деться?

Хлопок!

Прыжок на пять минут назад

– Что-то непредвиденное случится? – Рысь, почувствовавший мой прыжок, посмотрел на меня, прищурив глаза.

– Лика с Даной припрутся, когда мы с тобой в хранилище пойдём.

– А чего ты нездоровую канитель устраиваешь? Дана твоя сестра, она на четверть Турчанинова, и кроме неё и матери у тебя в роду больше никого нет.

– Ей тринадцать, не забыл?

– И? Она владелец кольца, а значит стала полноправным представителем рода.

Хмм… ладно, сейчас проверим, тем более это быстро и безопасно. В ожидании девушек я решил просмотреть книгу повнимательнее. Но каково же было моё удивление, когда они вошли в библиотеку уже через полминуты.

– Ну ты и жук, Кирилл, – с порога заявила мне мелкая, – Не хочешь меня в хранилище пускать, так бы и сказал.

Как? Откуда? Моя рука бессознательно потянулась к стоящей рядом бутылке.

– У тебя довольно глупый вид, Кира, – хихикнула Лика, – Если это постоянное выражение лица у твоей