Василий Кононюк - Параллельный переход

– Фарид, а Айдар приедет на выкуп пленных?

– Приедет, он должен с купцом и с гостями крымскими поговорить, в гости пригласить. Но не поедут они к нему. Если б был проводник к вашим селам тогда другое дело.

– А какой дорогой Айдар будет ехать?

– Возле Днепра. Там разъезды тропу протоптали, все по той тропе и едут. Только не сможете вы там напасть. С ним не меньше полсотни клинков будет, и дозоры всегда спереди и с боку едут.

– А чего ты это спрашиваешь Богдан, снова тебя привиделось что-то? – Атаман заинтересованно посмотрел на меня. Объект расспросов говорил сам за себя.

– Видение у меня было батьку, – многозначительно заявил я.

Атаман недовольно скривился. Да, кажись, много у меня видений было за последнюю неделю. Как говорил товарищ Геббельс, "Когда я слышу слово интеллигент, моя рука тянется к револьверу". Так скоро будет у атамана, при слове "видение", рука будет непроизвольно тянуться к сабле.

– Давид, бери Фарида, и веди домой. Андрей, беги домой, гукни отца, пусть придет. Керим, вынеси мне стрелы тупые, посмотрим, как Богдан от стрел бегать умеет. А то одни видения у хлопца, совсем замучился сердешный. – Моего мнения по этому поводу никто спрашивать не собирался.

– Батьку, так я побегу, кожух, и шлем с маской принесу.

– Керим, тебе даст.

– У Керима такого нет, я мигом, – и не обращая внимания, на заверения атамана, что они мне в лицо бить не будут, побежал домой. Стрел у них много, а лицо одно. А что тупой стрелой с лицом сделать можно, не так давно лично наблюдал.

Когда я вернулся, во дворе уже было пусто. Керим с атаманом, что-то живо обсуждали в саду. Встав на отметку, я попросил атамана,

– Батьку, только ты подряд не бей. По одной, стрелы пускай.

– Ты в бою у татарина тоже просить будешь по одной бить? Не бойся, от синяков еще никто не помер. – Где-то я уже эту фразу слышал, но времени вспомнить, атаман мне не дал.

Не даром я домой за шлемом убежал. По дороге удалось приблизиться к состоянию внутренней тишины. Чтоб войти в нужное состояние, и стать под пули, время надо. А когда в тебя, не сказав, ни здравствуй, ни дай Боже здоровья, сразу стреляют, поймать нужный настрой уже времени нет. Увернувшись от первых стрел атамана, которые он посылал, соблюдая хоть какой-то временной интервал, от его дуплета, мне уже не удалось уйти, и вторая стрела шарахнула в плечо.

– Вот, Богдан, от двух стрел, как не мог ты уйти, так и сейчас.

– Так у татарина одна стрела будет! Зачем мне от второй тикать?

– Чему научился, то на плечах не носишь, всегда пригодится.

Действительность стремительно убегала от меня, разрушенная этой фразой, которую так любил мой покойный отец, и я уже не понимал, кто я, и где. Какая-то часть меня стояла в саду, и уклонялась от стрел, а другая вернулась на много лет назад, и сидя за столом в отцовском доме, решала задачи по алгебре. А отец изредка приходил и приговаривал, "Молодец, еще три задачки дополнительных решишь, и пойдешь на бокс. Чему научился, то на плечах не носишь, сынку!"

– Богдан, что с тобой, ты меня слышишь?

– Да, батьку, слышу.

– Тогда чего стоишь как пенек. Все хватит на сегодня. Не попадет в тебя татарин, даже Керим стрелять не стал, забрал стрелы и унес в дом. Чего говорит стрелять, если не попаду. Рассказывай, что там тебе опять привиделось.

– Батьку, сосед наш бей Айдар, злобу на нас лютую затаил, не простит он нам свой позор, и будет думу думать, как нас со света свести.

– То я, и без тебя знаю. Толком говори, чего хочешь.

– Знаю я, как его упокоить можно…

– Говори, чего мнешься, как девка не целована.

– Рассказал нам Фарид, какой дорогой будет Айдар домой обратно ехать, там я один, засаду устрою, и стрелой его сниму. Он первым ехать будет, да и когда поединок у меня будет с крымчаком, увижу его, с другим не перепутаю.

– На смерть лютую, решил для товарищества пойти. – Атаман с изумлением смотрел на меня. – Молодец, казак, но молод ты еще, смерть лютую принять. Да и толку с того не будет. Любой, кто на его место сядет, даже враг его лютый, готовый нас золотом осыпать, должен будет за его кровь с нами посчитаться. Так вражду не унять.

– Не найдут меня батьку. Я так запрячусь, что никто меня не найдет. А мы поголос пустим, что крымчаки Айдара упокоили. Дай мне батьку троих казаков в помощь, мы завтра скрытно на тот берег переплывем, и все для засады сготовим. А в середу будете меня искать. Найдете, значит, пропала моя голова, любое, что батьку загадаешь, все исполню. А не найдете, значит, дозволишь мне Айдара упокоить. – Атаман недоверчиво хмыкнул,

– Любое, говоришь, исполнишь? Добре, Богдан, будь, по-твоему. Есть у меня для тебя задумка, чтоб ее исполнить, дня не жалко. Да и посмотреть охота, что тебе опять в голову взбрело. Может и будет с того толк.

К нам в огород пришли Керим с Остапом.

– Что случилось, батьку? Я уже с двору выезжать собрался, как Андрей прибежал.

– Кроме того, что мы с тобой толковали, передай татарам, пусть сказывают, что слыхали они от верных людей, задумали крымчаки Айдара упокоить, он виноват, что побили их казаки, и даже выведать не захотел, как тех казаков найти и за обиду помститься. Пусть меж своей родни поголос пустят. Заедь по дороге в лес, где полон держат, пусть казаки там промеж себя беседу ведут, что весной, дескать, обещал Айдар еще добычу, так чтоб крымчаки услыхали. А завтра в полдень, жди Богдана с казаками возле нашей верхней межи, там, где лодки и коней к Днепру провести можно. Поможешь на тот берег переправиться. В середу, в полдень, я с Георгием Непыйводой, и казаками тоже приедем, нам переправиться поможете, а вечером всех обратно перетащите.

– Понял батьку, сделаем.

– Езжай с Богом, Остап, и поспрошай татар добре, что у них деется, в середу потолкуем все гуртом, как нам быть. Тебе что надо, Богдан, для задумки твоей?

– Лук османский, короткий, и тугой. Стрелы крымчаков, выбрать подходящую. Все остальное сам сготовлю.

– Лук османский… Так самый короткий у тебя Богдан, от Ахмета в наследство остался. Ты что его не видел?

– Не видел, батьку, все не до того было.

– А стрелы крымские, казаки поделили, те, кто откупа ждать не хотели.

– У меня есть десяток, батьку, я тебе говорил, что отобрал.

– Верно, Керим, а я запамятовал уже. Неси сюда, ты небось, плохих не брал.

Керим принес десяток хороших стрел, сантиметров по девяносто. Я выбрал себе три стрелы с тяжелыми, трехгранными наконечниками.

– Так ты ж с лука бить не умеешь, зачем тебе такие стрелы? – Вдруг вспомнил атаман.

– Мне не надо с лука, я с самострела ними бить буду. Керим, дай мне один из тех луков, что у тебя сохнут.

– Так из них стрелять нельзя.