Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный

К своему «ЯКу» я успел привыкнуть, сжился с ним, интуитивно понимая, что и как делать, насколько сильно надо потянуть ручку или вдавить педаль, — мы стали доверять друг другу, и вот — новая машина.

По опыту знаю: не бывает двух идентичных самолетов. У каждого есть свои особенности, если можно так выразиться — свой характер. Это зависит от многого. Регулировки мотора, усилие на ручке управления, зазоры между деталями фюзеляжа и даже качество лакокрасочного покрытия, — множество факторов влияют на нюансы аэродинамики, скорости и маневренности.

Ко мне подошел Потапыч. Мы поздоровались. Спрашиваю:

— Что скажешь о машине?

— Исправна. Остальное — только в воздухе, — скупо ответил он, прекрасно понимая все, о чем я только что думал. — За температурой масла приглядывай.

— Греется?

— Жарко сегодня.

Он прав. Воздух с самого утра сухой и горячий. Так что после взлета заслонки радиаторов надо держать полностью открытыми, без вариантов. Даже в положение «по потоку» без крайней необходимости их прикрывать нельзя.

Сорокин навострил уши, жадно внимает. Толк из младшего лейтенанта точно будет. Ему бы опыта поднабрать и глядишь — вскоре уже пару начнет водить. Вчера как лихо он «мессера» в пикировании срезал! И в облаке не потерялся, правильно сманеврировал, а затем еще и «юнкерс» сбил.

Но хвалить тоже нужно с умом. Вчера я так и сделал, — похвалил его скупо и сдержано, хотя младшего лейтенанта буквально распирало от восторга и гордости.

Все. Мысли о вчерашнем дне прочь. Я коротко объяснил ему нашу конкретную задачу, затем хлопнул по плечу и сказал:

— По машинам!

Взлетели ближе к семи ноль-ноль.

Бои в эти дни приобрели особо ожесточенный характер. Танковые корпуса шестой немецкой армии попытались прорвать нашу оборону сразу с двух направлений.

К едва стабилизировавшейся после вынужденного отступления наших войск линии фронта мы подошли на высоте одного километра, маскируясь по нижней кромке дымов.

Внизу идет бой. Некоторые разрывы столь сильны, что тлеющую землю выбрасывает на тридцать-пятьдесят метров вверх, в виде стремительно вспухающих кустистых шапок, а гарь поднимается намного выше, образуя ту самую горьковатую мглу, что затягивает небо.

Жара стоит иссушающая.

Смотрю вниз и понимаю, что раньше, читая учебники истории, я не мог даже близко представить, как это было на самом деле.

Накал боев сложно передать. В степи уже сгорело все, что только могло гореть, и теперь земля, — обугленная, развороченная, сотни раз вспаханная и распластанная, по́литая потом и напитанная кровью, сочится бесчисленными дымами, разит тленом, огрызается огнем, — там насмерть стоят наши войска…

От широкого оврага прут немецкие танки. Вот один из них вдруг окутался дымом, выбросил вертикальный сноп пламени из-под вырванной башни и остановился, пылая…

Все это промелькнуло под плоскостями и исчезло вдалеке.

Теперь внизу началась прифронтовая полоса и фактически сразу же я заметил пару «мессеров», — они идут правее и выше, двигаясь нам навстречу.

— Внимание, «худые», по курсу выше, правее. Отрываемся. В бой не вступаем.

Наше задание важнее схватки со встреченными фашистами. Я не вправе поддаваться эмоциям. Гораздо результативнее станут актуальные разведывательные данные.

Мы вошли в отлогое пикирование и канули в дымку, сливаясь с ней.

В кабине сразу стало трудно дышать. Если так пойдет и дальше, то придется воспользоваться высотными кислородными масками.

Немцы за нами не потянулись, отстали, видимо рассудив, что найдут для себя менее шустрые цели.

Касаюсь ларингофона.

— Весна, два «мессера» в квадрате 13–69.

— Весна… принял… — донесся сквозь треск помех голос наблюдателя с поста ВНОС[1]. Их организовали весьма и весьма своевременно.

Тяну вверх, выныривая из мглы. Ведомый уверенно держится следом, сохраняя дистанцию и построение.

Пятнадцать километров от фронта. Дымка здесь уже не такая плотная, — направление ветра относит гарь в наши тылы. Ощущается заметная турбулентность, — горячий воздух поднимается от раскаленной земли, образуя термические потоки. Взял на заметку: в случае штурмовки будет нелегко прицелиться. Чем ближе к земле, тем заметнее и сильнее становятся такие вот восходящие потоки, — самолет заметно бросает в болтанке.

Снижаюсь над дорогой, по которой движутся колонны. Внизу тут же возникает суетливое движение, — многие машины сворачивают, ища укрытие в жиденькой лесополосе. Вроде бы мелочь, а для них — все равно задержка.

Бензовозов не вижу. У «Opel Blitz» с цистерной удлиненный силуэт. Прав был Васюков. Немцы, как бы люто я их не ненавидел, отнюдь не дураки. Без крайней надобности днем заправщики не погонят по голой степи. Значит надо искать склад. Он обязательно должен быть где-то поблизости.

Зенитный огонь достаточно сильный. В основном бьют пулеметы и мелкокалиберные «Flak», установленные на машинах и бронетранспортерах.

Снижаюсь до четырехсот метров. Держу высоту, ниже не лезу. Скорость по приборам — триста пятьдесят километров в час.

Видимость, учитывая дымку, плохая. Возможно, придется еще больше прижиматься к земле, но пока — терпимо. На такой высоте и скорости ландшафты быстро сменяют друг друга. Взгляд фиксирует в основном крупные детали рельефа, — балка, овраг, изгиб дороги, населенный пункт. Фигурки людей почти неразличимы.

Сначала надо определить квадрат для более тщательной разведки. Ищу в природе нечто неестественное для нее, какие-то правильные геометрические очертания, например ряды бочек, или пятна, отличающиеся по цвету, — накануне я ведь явственно смог различить плохо замаскированные капониры на нашем аэродроме.

Курс приходится выдерживать ровно. Просматривать местность тяжело, все сливается, глаза быстро устают.

Время бежит. Горючее расходуем, однако результат пока нулевой.

Дважды мы встретились с «мессерами», но в обоих случаях оторвались от них в коротких пикированиях.

Снова иду «змейкой». Пока безрезультатно. От гари, проникающей в кабину, першит в горле. Очень хочется пить. Губы потрескались.

Пусто. Снова и снова — пусто. Внизу, конечно же есть техника, но это все не то.

Слегка привстаю над сиденьем, насколько позволяет привязная система, и бросаю взгляд на показания датчиков топлива (на «ЯК-1» они расположены в крыльях).