Народный юрист - Алексис Опсокополос

Читал он тем же нудным голосом, которым донимал Галину Петровну на пороге, и ни разу не оторвался от бумажки, хотя выучил её, похоже, почти наизусть. Написано было гладко, казённо, с недопустимостью подобного поведения и нравственными страданиями. Писал это, видно, всё тот же умелец гуглить.

Галина Петровна съёжилась на стуле. Когда дело дошло до неоднократных предупреждений, она прижала ладонь к груди, а на нравственных страданиях тихо выдохнула:

— Господи…

Судья на это ничего не сказала, а Кравцов даже не запнулся.

— В какое время ответчик играет на инструменте? — спросила судья.

— Днём, — ответил Кравцов и торопливо добавил: — Но это не имеет значения. Норма превышена. Это установлено специалистом.

— Суду понятно. Садитесь. Ответчик, ваши объяснения.

Галина Петровна поднялась. Спину она по учительской привычке держала прямо, а вот голос не слушался её с первого же слова.

— Уважаемый суд, — начала она. — Я… Я тридцать лет…

Больше у неё ничего не вышло. Она замолчала, открыла сумочку, достала носовой платок и так и осталась стоять, комкая его в руке.

— Простите, — сказала она наконец. — Я очень волнуюсь. Я за всю жизнь ни разу в суде не была. Можно, за меня Олег Борисович скажет? Он лучше сможет.

Пахомова ответила неожиданно мягко:

— Можно, Галина Петровна. Это ваше право. Садитесь, пожалуйста, и не волнуйтесь так. Представитель ответчика, суд вас слушает.

Маньков не спешил. Секунд пять он просто стоял и молчал, привлекая внимание к своей персоне, и в тишине было слышно, как гудит кондиционер.

— Уважаемый суд! — начал он наконец. — Перед вами Галина Петровна Свиридова, пенсионерка, педагог. Тридцать лет она учит детей музыке у себя дома. Тридцать лет, уважаемый суд! Десятки детей она посадила за инструмент, за тот самый, из-за которого её сегодня вызвали в суд. И за все эти годы ни одной жалобы. Ни одной! Прежние жильцы квартиры, где теперь живёт истец, пять лет слушали её через ту же стену и ни разу не сказали худого слова. Играет Галина Петровна только днём, с десяти до шести. В тихий час не играет. Для неё это и работа, и вся жизнь, и, не побоюсь этого слова, кусок хлеба, потому что на одну пенсию сегодня не проживёшь. А сейчас бедная женщина не смогла договорить перед судом ни одной фразы, так она волнуется. Посмотрите на неё, уважаемый суд.

Галина Петровна поднесла платок к глазам. Кравцов уставился на герб над судейским креслом.

— Но давить на жалость я не буду, — продолжил Маньков, хотя именно этим он всю последнюю минуту и занимался. — Я буду говорить о цифрах. Истец представил заключение, согласно которому в его комнате шестьдесят три децибела. Санитарная норма для жилой комнаты днём составляет сорок децибел, а максимальный уровень не должен превышать пятидесяти пяти. Шестьдесят три децибела — это громкость, при которой двое разговаривают в полный голос в метре от вас. Так шумит кафе в обеденный час, когда гремит посуда, а за соседним столиком отмечают день рождения. Примерно так слышен пылесос из соседней комнаты при открытой двери. И всё это, если верить заключению истца, доносится до него через капитальную стену, через бетон, от пианино, которое стоит в чужой квартире.

Он повернулся и посмотрел прямо на Кравцова. Тот к этому времени вовсю щёлкал ручкой.

— Мы ни в коем случае никого не обвиняем, — сказал Маньков, глядя на него в упор. — Ни истца, ни специалиста, который проводил замер. Но мы допускаем, что могла быть ошибка. Неисправный прибор, неверная методика, неучтённые условия, да мало ли что. Заключение получено истцом вне рамок процесса, по его собственному заказу, и специалист, который его подписал, судом об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение не предупреждался. Судебной экспертизой, уважаемый суд, эта бумага не является: одна сторона её заказала, она же её и принесла. И решать по такой бумаге судьбу человека, у которого вся жизнь в этом инструменте, было бы по меньшей мере преждевременно.

Он достал из портфеля два экземпляра ходатайства.

— Поэтому ответчик ходатайствует о назначении по делу судебной акустической экспертизы с выездом эксперта в квартиру истца и замером уровня шума в его жилой комнате во время игры ответчика на фортепиано. Вопросы, которые мы просим поставить перед экспертом, изложены в письменном ходатайстве, а выбор экспертного учреждения оставляем на усмотрение суда, чтобы ни у одной из сторон не было сомнений в его беспристрастности. С учётом возраста и состояния здоровья ответчика просим установить эксперту максимально короткий срок. Расходы на проведение экспертизы ответчик берёт на себя. Прошу приобщить и удовлетворить.

На словах о выезде эксперта к нему в квартиру ручка выскользнула у Кравцова из пальцев, скатилась со стола и запрыгала по полу. Он полез за ней под стол и вынырнул уже пунцовый.

Секретарь забрала у Манькова один экземпляр ходатайства, второй шеф протянул истцу. Тот его не взял, и Борисыч молча положил бумагу ему на стол, рядом с возражениями.

— Мнение истца по ходатайству? — спросила Пахомова.

Кравцова аж подбросило со стула.

— Я возражаю! Категорически возражаю! — завопил он. — Экспертиза уже есть! Её проводил специалист, там печать, там подпись, всё официально! Зачем ещё одна? Они просто затягивают дело! — Голос у него с каждой фразой забирал всё выше, и вежливый зануда с лестничной площадки опять куда-то подевался. — И вообще, я эту квартиру снимаю по договору! Это моё жильё, и пускать туда посторонних я не обязан!

— Истец, не повышайте голос, — спокойно сказала судья.

Кравцов осёкся, но садиться не стал.

— Разъясняю вам, — продолжила Пахомова, не меняя тона. — При уклонении стороны от участия в экспертизе, если по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым. Вам понятно?

Кравцов молчал секунд пять, и за эти секунды из пунцового стал бледным.

— Понятно, — сказал он наконец.

Мне тоже было понятно. Часть третья семьдесят девятой статьи, и хуже неё для истца здесь ничего не придумаешь: теперь у Кравцова оставалось два пути, либо открывать эксперту дверь, либо прощаться с иском. И договор найма ему тут был не помощник.

— Есть у истца вопросы для эксперта? Предложения по экспертному учреждению?

— Нет, — глухо ответил Кравцов и