Дивед - Владислав Артурович Кузнецов

У Эйлет само вырвалось:

— Обычно они цветут! Как всегда, в этом году даже чуть раньше.

Анна же призадумалась. Сказала:

— В Греции и Италии теплей, вот они там раньше и распускаются. И ещё — сто лет назад, до «года без лета» и чумы, было теплей. Тогда, наверное, они и у нас цвели раньше. Тогда у нас и пшеница вызревала, и виноград был свой…

Тут Эйлет заметила, что Анна Иоанновна за ней тоже послеживает.

Интереснее всего наблюдать за наблюдателем, не так ли?

* * *

Когда холмы вокруг дороги сомкнулись, выстроились полукругом, точно трибуны амфитеатра, Эйлет поняла — почти приехали. Не мог цивилизованный человек упустить такое красивое место и не построить дом посреди… болота, да.

Старые рощи, сурово глядящие на арену внизу, когда-то не видели там ничего, кроме чахлых кустов, зыбкого, колыхающегося ковра из мха да зловонных «окон» с коричневой до черноты болотной водой. Там кричала болотная выпь, гнездились кулики — мелкая дичь, ради которой в топи полезет разве безумец.

Так было, пока не пришел римский механик. Скорее всего, кто-то из сенаторов взял болото за бесценок, не глядя, а потом предложил правителю провинции обеспечить римский форт овощами и яблоками без необходимости кланяться местным племенам. Потому — сперва механик, потом — тысячи пленных силуров и ордовиков, взятых в немирных (или свободолюбивых?) племенах далеко к северу от спокойной и верной области деметов. Потом, когда вода стекла по дренажным каналам, явились геометры-землемеры, строители…

Потомок этого сенатора выбрал неправильную сторону в гражданской войне. Нынешний хозяин этих земель ему не родственник, но ухаживает за ними так же истово, как и за своими племенными лошадьми: не только чистит старые каналы, чтобы не зарастали, но и прокопал пару новых. Дожди-то стали чаще, чем в прежние времена! Безденежных беженцев, готовых копать за считанные нуммии, вполне хватает. Новую работу оказалось легко отличить от древней. Где дорога пересекала старинный канал, копыта в железных башмаках осторожно звякали по натруженному камню, там, где канал новоотрытый — весело стучали по деревянному настилу.

На землекопов денег хватило, на пилёный камень и мастерскую кладку — нет. Проехать можно и по деревянному мосту, разве нет?

Слухи легко опережают идущих шагом коней.

Когда впереди показались белые стены усадьбы — гостей уже встречали. Вперёд вышел нестарый человек с аккуратно подстриженной бородой в плаще из хорошей шерсти с недурной ручной вышивкой по краю, разве слишком коротком. Эйлет успела предположить, что он часто ходит по полям или зарослям, не желает, чтобы плащ цеплялся или пачкался. Потом — пришлось прикрыть рот, чтобы не засмеяться.

Управляющий поклонился и обратился к старшей из приехавших в гости дам, не обратив внимание ни на нашивку агента на рукаве Эйлет, ни на все центурионские регалии Августины. Самое смешное, конечно, было и самым секретным: то, что Августина вообще римская августа, коронованная отцом, императором Ираклием, по всем правилам… правда, немножечко свергнутая и в бегах.

С другой стороны… Это поместье немаленького человека, и хозяин не отдавал никаких распоряжений насчёт римских центурионов и агентов по всяким делам, а вот насчёт Анны филиа Иоаннис у него есть недвусмысленный приказ: считать самой дорогой гостьей. Которая, по его словам, слишком уж скромничает, прихватив в путешествие такую маленькую свиту. В доме достославного Кедивора ей и её подругам всегда рады. Кедивор ап Дахак сейчас в холмах, осматривает табуны, и в ближайшие дни, а то и недели, увы, не вернётся. Но о гостях и их лошадях тут уж есть, кому позаботиться! Слугам вредно безделье, и он, управляющий, будет только рад, если благородная Анна верх Иоаннис задержится столько, сколько её душа пожелает.

— Заскучать в этом доме невозможно, госпожа! — сообщил управляющий, провожая Анну со «свитой» в дом, расцвёл в улыбке. Судя по морщинкам вокруг глаз — в искренней. — Во-первых, у нас такие виды, что любоваться можно вечно — и не надоест. Даже ненастье — не беда, а разнообразие! Окна с прозрачными стёклами донесут до вас сладкую меланхолию дождя или ярость бури! При этом сами вы будете надёжно защищены прочными дубовыми рамами и крышей из лучшего гвинедского сланца.

— Гвинедцы же враги, вотадины! — воскликнула Эйлет.

— Но, когда мир, мы с ними торгуем, — заметил управляющий. — А кровельный сланец у них лучший. Вообще, во всей Ойкумене.

* * *

Они миновали приёмную и светлый зал с остеклённой башенкой наверху. Августину от такой архитектуры аж передёрнуло. Уж больно это сооружение напоминало устройство храма, где её только что чуть не объявили языческой богиней.

Управляющий понял это по своему.

— Да, — сказал, — не совсем традиционно, тут по классическим канонам должен быть дворик, но, поверьте, для отдыха на воздухе у нас есть очень хорошие и уютные уголки. Зато в доме тепло и никакой сырости, в отличие от старомодных построек.

В ответ он получил только нервное подёргивание ушей. Тут Эйлет кое-что поняла, и, улучив момент, тихонько спросила:

— А вас… не смущает?.. — она скосила глаза в сторону ушастой августы.

Управляющий мягко улыбнулся.

— Все знают, что у госпожи Анны есть кровь сидов. Что удивительного в том, что она взяла в путешествие молодую родственницу? Но, признаться честно, я всё же немножечко удивлён. Я знаю, что дочери-наследницы служат, словно они сыновья, но не в строевой же пехоте! А ваша подруга ещё и маленькая такая…

— У нас есть конная центурия, — сообщила Эйлет. — Баллистарии.

— А, вот теперь ясно. В том, что она, с такими глазищами, метко стреляет, сомнений быть не может… Кстати, в лесу на холмах отличная охота!

В обширном обеденном зале хватало места на несколько триклиниев. В Моридуне древний римский обычай есть лёжа почти угас, но здесь его трепетно хранили. Хорошо, не соблюдали ещё более старый, по которому женщины должны были есть где-то в сторонке или сидя на корточках возле лож.

Эйлет не смогла сдержать улыбки, когда к почётному консульскому месту проводили Анну, её, в её небольшом чине, но с тенью страшных сказок за спиной — на второе по старшинству. Августине досталось не такое почётное, зато самое удобное: то, на котором можно опереться спиной о спинку ложа.

Слуги тащили то, что собрали быстро: соленья, копченья, серый хлеб — лучший из того, какой пекут когда хозяина нет дома. Немайн его, как ни странно, больше всего и любит.

Управляющий принялся было откланиваться — у него много забот, а домашние слуги-де просто рвутся угодить гостям.

— Поверьте, праздный слуга — беда для дома. Потому когда хозяин в отъезде,