Инженер из будущего 5 - Максим Черный

Через несколько дней Максим связался с Жуковым.

Разговор получился коротким.

— Работаем над радиолокацией, — сказал Максим. — Нужна поддержка.

Жуков некоторое время молчал.

— Это действительно настолько важно?

— Очень. РЛС даст ПВО раннее обнаружение. Без этого мы слишком часто узнаём о налёте уже тогда, когда самолёты находятся над целью.

— Что требуется?

— Приборы. Радиолампы. Магнетроны. Всё, что связано с радиотехникой. И специалисты.

— Хорошо. Попробую помочь.

— Мне нужны не просто приборы. Нужна возможность быстро получать то, чего не хватает.

— Понял. Буду держать вопрос на контроле.

Через наркомат обороны удалось получить часть необходимого оборудования. Чего-то не хватало. Что-то приходилось заменять. Лосев и Соколов подбирали другие детали, переделывали схемы.

Работа шла медленно, но не останавливалась.

Максим написал Сталину короткую записку с предложением ускорить производство радиолокационных станций для ПВО.

Суть была простой: если дать войскам возможность заранее обнаруживать самолёты противника, эффективность всей системы ПВО возрастёт.

Ответ пришёл короткий.

«Работайте. Доложите через месяц».

Максим убрал записку в папку.

Теперь оставалось работать.

Прошёл месяц.

Первый опытный образец был почти готов.

Для станции сделали специальный закрытый фургон на автомобильном шасси. Называть его КУНГом было бы неправильно, такие унифицированные кузова появились значительно позже, уже в начале 1950-х годов.

Здесь же использовали более простой, специально изготовленный деревянный кузов-фургон.

Аппаратуру разместили внутри максимально рационально. Передатчик, приёмник, индикатор и блок питания сделали отдельными узлами. Каждый устанавливался на собственном креплении и подключался через разъёмы.

Лосев настоял именно на такой схеме.

— Если станция выйдет из строя в поле, её там никто по часам ремонтировать не будет. Сняли неисправный блок, поставили запасной и работаем дальше.

— А если запасного нет? — спросил Соколов.

— Тогда ремонтируем. Но хотя бы не придётся разбирать всю станцию.

Соколов кивнул.

— Элементарная база у нас слабая. Лампы, реле, конденсаторы, всё крупное. Уменьшить аппаратуру до современных размеров мы всё равно не можем. А вот сделать её удобной для обслуживания можем.

— И это сейчас важнее, — согласился Лосев.

Антенну тоже сделали разборной. Мачта состояла из отдельных секций, которые перевозились вместе со станцией. На месте их собирали и поднимали с помощью растяжек и лебёдки.

Конструкция получилась не идеальной. Зато её можно было перевозить и разворачивать в полевых условиях.

Испытания назначили на полигоне под Красноярском.

Фургон выкатили на открытую площадку. Рядом собрали мачту и подняли антенну.

Внутри было тесно.

Перед индикатором сидел молодой лейтенант-оператор. Лосев стоял у него за спиной, Соколов проверял передатчик.

Самолёт подняли в воздух.

— Включаем, — сказал Соколов.

Аппаратура ожила.

На индикаторе появилась слабая отметка. Через несколько секунд она сместилась.

Лейтенант подался вперёд.

— Есть цель.

Лосев посмотрел на шкалы.

— Давай.

— Азимут триста двадцать. Дальность восемьдесят километров.

Лейтенант сделал паузу.

— Высота примерно три тысячи.

Максим, стоявший рядом, внимательно посмотрел на приборы.

Пока это была ещё не точная высота. Но для первого испытания результат оказался лучше, чем они рассчитывали.

Лосев и Соколов переглянулись.

— Работает, — сказал Соколов.

— Работает, — подтвердил Лосев.

Дальше началась обычная испытательная работа.

Они меняли режимы, проверяли дальность, повторяли измерения, пытались понять, где система ошибается.

На максимальной дальности удалось получить устойчивое обнаружение примерно на двухстах километрах. Точность оказалась значительно выше, чем у исходной РУС-2. Система оценки высоты пока требовала доработки, но уже позволяла получить приблизительное значение.

Для первого опытного образца это был серьёзный результат.

Максим смотрел на станцию и понимал: они сделали не чудо.

Они взяли существующую советскую разработку и за счёт работы нескольких десятков людей ускорили её развитие.

А это было гораздо важнее.

После испытаний Максим собрал совещание.

Пришли Кошкин, Воронцов, Астров, Лосев и Соколов.

На столе лежали чертежи и результаты испытаний.

— Если запускаем серию, — сказал Воронцов, — нужны дополнительные площади. И станки. И люди.

— Девятый сектор расширяем, — ответил Максим. — Выделяем отдельный участок под радиолокацию.

Он посмотрел на Лосева.

— Сколько станций реально сделать до конца года?

— Если производство наладить быстро, десять — возможно.

— Значит, делаем десять.

Кошкин посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил Максим. — Но другого варианта у нас нет.

Лосев усмехнулся.

— Тогда будем делать.

После этого работа пошла уже в двух направлениях.

Одни готовили производство, другие продолжали совершенствовать саму станцию. Уменьшали количество деталей, повышали надёжность, искали более удобные способы обслуживания.

Все понимали, что это только начало.

Вечером Максим вернулся домой.

Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.

— Ты сегодня поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил Максим, садясь за стол. — Нужно было закончить одно дело.

— Важное?

— Очень.

Он помолчал.

— Мы сделали радиолокационную станцию. Она обнаруживает немецкие самолёты примерно за двести километров.

Наталья посмотрела на него.

В её взгляде смешались усталость и гордость.

— Ты всё время что-нибудь создаёшь, — сказала она. — Танки, пушки, ракеты. Теперь ещё и это.

— Так надо.

— А когда мы победим?

Максим не ответил.

Он и сам не знал.

Война шла уже четвёртый месяц. И конца ей не было видно.

Он поел, выпил чаю и лёг спать. Но уснуть не получилось.

Максим смотрел в потолок и думал о том, что произошло за последний месяц.

РЛС заработала.

Теперь её нужно было поставить на поток.

Если получится, ПВО получит возможность видеть противника задолго до появления самолётов над целью.

Это было важно.

Очень важно.

Первая партия из трёх станций на автомобильных шасси с разборными антеннами ушла на фронт в начале октября.

Их направили на один из участков, где особенно остро требовалось раннее обнаружение воздушных целей.

Через несколько дней Максим получил донесение.

«Станции развернуты. Работают. Зенитчики и истребители получают информацию о подходе самолётов противника заранее. Первый налёт отражён. Потери минимальные».

Ниже были указаны результаты боя.

Немцы потеряли четыре самолёта.

Наши — один истребитель.

Максим перечитал донесение дважды.

Потом отложил бумагу и посмотрел в окно.

За стеклом дымили заводские трубы. Где-то вдалеке гудели станки.

Шла работа. Шла жизнь. Шла война.

Он понимал, что радиолокация — всего лишь ещё один шаг.

До победы было далеко.

Но теперь у ПВО появлялись глаза.

А где-то в цехе, за чертёжной доской, снова сидели Лосев и Соколов.

Они уже работали над следующей модификацией.

На столе лежали новые схемы, испещрённые пометками.

На следующий день Максим зашёл