Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Пятьдесят пять лет прошло с тех пор, как я виделся с Федей и Даней в прошлый раз.

Вот только Мельников и Володин нисколько за это время не изменились: не повзрослели и не помолодели — будто я, действительно, увидел будущее во сне… а теперь вдруг проснулся.

Федя и Даня синхронно вдохнули и в два горла проорали:

— Медведь!!!

Эхо от их голосов устремилось вверх и вниз по этажам.

У меня в ушах зазвенело.

Я придержал Надину руку (ту, которую Надежда прятала в кармане халата) и сказал:

— Привет, парни. Молодцы, что пришли. Вы даже не представляете, как я рад вас видеть.

Даня и Федя ответили:

— Здорово, Медведь!

— Медведю привет!

Мельников ухмыльнулся.

— Мне малой сказал, что встретил тебя в школе, — сообщил он. — Я сперва подумал, что он меня разыгрывал. С чего бы Медведь сюда явился в сентябре? Кирюша поклялся, что не соврал. Случилось чего, Медведь? Тебя из универа выперли?

Парни переминались с ноги на ногу — пожать мне руку мешала ставшая у них на пути Надя.

Я положил руку на Надино плечо и сказал:

— Познакомьтесь, парни. Это моя жена Надежда. Надя, это мои друзья: Федя и Даня, о которых я тебе рассказывал.

Надина рука чуть расслабилась.

Мне показалось, что Мельников и Володин задержали дыхание. Почудилось, что я услышал доносившееся из Ромкиной комнаты чирканье по бумаге металлического шарика на кончике пера авторучки.

Даня и Федя переглянулись.

Посмотрели на меня.

— Медведь, я не понял… — сказал Мельников. — Какая ещё жена? Ты пошутил?

Я показал приятелям надетое на безымянный палец новенькое обручальное кольцо.

— Никаких шуток, парни. Всё серьёзно. Очень.

— С ума сойти, — произнёс Володин.

Мельников взмахнул бутылками.

— Медведь… когда ты успел? — спросил он. — Ты ж месяц назад ещё в Бесшахтинском был. Холостой.

— Был.

Я кивнул.

— Так ты нарочно нам летом не рассказал про невесту? — сказал Даня. — Зажал свадьбу? Так, получается?

— Не было никакой свадьбы, парни.

— Как это… не было? — спросил Володин.

Я пожал плечами.

— Вот так. Не было.

Мельников сощурился.

— Что-то ты темнишь, Медведь, — заявил он. — Недоговариваешь. По твоей физиономии это вижу.

Он взглянул на Надю.

Надежда поправила на груди халат.

— Заходите, парни, — предложил я. — Всё вам расскажу. Но не у порога же.

В отсутствие деда я взвалил на себя хозяйские обязанности. Гости от супа отказались. Поэтому я ограничился приготовлением закусок. Выложил на тарелку селёдку из консервной банки («Спасибо, Лёня, за такси и иваси», — прокомментировал появление сельди Даня Мельников). Надя ловко нарезала тонкими одинаковыми кусками «Докторскую» колбасу и твёрдый сыр, на котором я не обнаружил намёков на название (пистолет перекочевал из кармана Надиного халата обратно в сумку).

Я переложил солёные огурцы в миску. Баклажанную икру (пока не превратившуюся для советских граждан в икру «заморскую») выставил на стол прямо в банке с магазинной этикеткой. Нарубил толстыми ломтями белый хлеб. Немного подумал и всё же открыл банку с лососем в масле — в качестве дополнения для получившегося натюрморта. Главным блюдом застолья стала бутылка с этикеткой «Московская особая водка» (вторую бутылку я пока убрал в морозильную камеру холодильника).

Приготовления к застолью прошли под шутки Мельникова и бормотание радиоприёмника — тему моей женитьбы мы «на сухую» не затронули. Даня озвучил нам с десяток новых анекдотов. Федя перечислил главные городские новости за сентябрь (в основном они касались наших общих знакомых). При этом парни без особого стеснения рассматривали мою жену. Надю их пристальные взгляды не смутили — она их будто бы не замечала: спокойно расставила на кухонном столе стаканы и рюмки.

Место деда Жени занял Мельников. Его будто бы покрытая ржавчиной шевелюра бросала на стол дрожащую тень. Володин расположился лицом к окну. Надя от места за столом отказалась (заявила, что спиртное не пьёт). Я убедился, что стол уже не выглядит пустым — уселся на табурет спиной жене, ещё суетившейся на кухне. Плеснул жидкость из бутылки в три рюмки. Соорудил себе бутерброд с селёдкой (невольно пожалел о том, что не отыскал в закромах деда Жени солёное сало).

Я поднял рюмку и сказал:

— Парни, за встречу.

Мы звякнули посудой.

Я закусил бутербродом.

— Ну, так… какого чёрта ты нас не позвал на свадьбу, Медведь? — спросил Даня.

Он нахмурился.

— Не было никакой свадьбы, парни, — повторил я. — Мы с Надей даже в ЗАГС не ходили. Честное слово.

Мельников и Володин взглянули поверх моей головы на всё ещё увенчанную тюрбаном из полотенца Надежду.

— Как это? — спросил Володин. — Так вы женаты? Уже расписались, или ещё нет?

— Мы вполне себе официально женаты, — заверил я.

Поправил кольцо на пальце: ещё не привык к нему.

— Ничего не понимаю, — сказал Володин.

Он постучал кончиками пальцев по столешнице.

— Ну, так… Москва! — произнёс Мельников. — Москва, Феденька, это тебе не Безшахтинский какой-то там. Там у них, в столице, всё не как у обычных людей. Во дворцах бракосочетания столичных молодожёнов теперь расписывают. Я об этом передачу по телеку смотрел. Кто бы нас с тобой, Федя, в те дворцы позвал? С нашими-то провинциальными мордами.

Даня наколол на зубцы вилки кусок лосося и сунул его в рот.

Я развёл руками и заверил:

— Не было дворцов, парни. Я даже «да» никому не сказал.

Придвинул к себе тарелку с селёдкой.

— В смысле? — спросил Володин. — А что было? Когда ты с Надей познакомился? Почему ты нам и слова летом о ней не сказал?

— Давай уже, ври, Медведь, — разрешил Мельников. — Только не завирайся.

Я почувствовал у себя на плечах лёгкое прикосновение Надиных тёплых пальцев. К пряному запаху огуречного рассола добавился еле уловимый аромат сирени. Я накрыл Надины пальцы ладонью.

Свободной рукой снова наполнил рюмки и сообщил:

— Влюбился я, парни. С первого взгляда. Как Надю увидел, так и… всё.

Я взял в руку рюмку и (будто бы длиннющий тост) выдал «душещипательную» историю о «неожиданной» встрече с Надей и о своей внезапной влюблённости. Наполнил рассказ пафосными восклицаниями, не поскупился на похвалы в Надин адрес. Похожую историю я рассказывал родственникам своих жён (всех трёх): в прошлой жизни. Сейчас лишь