Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Так что нечего тут страшится, православные, — к залёгшим у берега воинам подошёл Кузьма Кривонос. — Ничего нам в этой воде не сделается. Тем более мелко здесь. Мне сам государь сказал, что глубже чем по пояс нигде не будет. Даже если захочешь утонуть, не получится.

Андрий с восхищением оглянулся на одного из царёвых ближников. Надо же! Товарищи сказывают, что Кривонос раньше обычным холопом был. А теперь цельный енерал, в большие люди выбился. Но даже достигнув небывалых высот, Кривонос не возгордился, на равных разговаривая с простыми ратниками. Во время похода мог подсесть к костру, отведать каши из общего котла или вот, как сейчас, прийти к начавшим было паниковать воинам, ободрить простыми словами.

Вот бы и ему так же!

Ратники стали успокаиваться, позабыв о суеверном страхе, терзавшем их всего несколько минут назад. Озеро уже не казалось чем-то мистическим, потусторонним, превратившись в обычное природное явление. Кто-то вспомнил, как они совсем недавно перебирались через Сиваш. Тогда, мол, тоже поначалу страшно было. Предположение какого-то юнца о том, что в озеро оттого такого цвета, что в него басурмане кровь замученных православных сцеживают, уже встретили откровенным смехом.

— Теперь понятно, отчего в этот поход всех, кто в Гёзлеве раньше бывал, взяли, — усмехнулся в усы Фрол. — Чтобы страх людской при виде кровавой воды, видоки уняли.

— Настоящий воин не должен поддаваться страху, — веско заявил Азамат. — Пришло время умирать, умри достойно с оружием в руке, как Митар.

Андрий тяжко вздохнул, вспомнив о товарище. Жалко валаха. В самом конце боя, когда уже татары под натиском объявившегося князя Пожарского от стен попятились, стрела прямо в глаз прилетела. Не свезло Митару. Хотя, Анастасу тоже не повезло. Валах хотя бы в сражении погиб, а грека татары из прорвавшегося в лагерь отряда, прямо в обозе зарубили. От своей судьбы, как не прячься, не уйдёшь.

— Ждите, — приказал между тем Кривонос. — Как стемнеет вброд эту лужу перейдём и мимо городских стен прямо к лодкам и выйдем. Воинских людишек на галерах мало. Кто в поход вместе с янычарами ушёл да в землю лёг, кто в Гёзлеве ночует. Остальных мы сразу сомнём. Лишь бы лодки из крепости турки ядрами закидать не успели.

Двинулись уже после полуночи. Сотни воинов спустились с берега, набросив на себя накидки из тёмного сукна, и двинулись вперёд в сторону видневшегося со стороны города светящихся огней. Ратники шли молча, выдавая своё движение лишь хриплым дыханием и хрустом ломающейся под сотнями ног соляной корки. Но даже этот хруст казался юноше подобным набату, извещавшим всю округу о движущемся к городу войске.

Неужто не услышат? Судя по огням, многие в Гёзлеве не спят?

— Не услышат, — прошептала сбоку Фролова тень. По-видимому, сам того не заметив, юноша задал свой вопрос вслух. — До города ещё несколько вёрст брести. Просто свет в ночи издалека видать, вот и кажется, что близко. Не зря татары город Гёзлевом назвали. Дом с глазом, если на наш язык перевести.

— Похоже, — согласился Андрий. — А чего татары ночью не спят, дядько Фрол?

— Город портовый, моряки попав на берег, деньгу не экономят. Вот и гуляют людишки. У нас в Кефе тоже так было. Просто нас на ночь запирали, вот ты ничего и не видел.

— Там и татарва днём, и ночью гуляет. Бузу пьют, — буркнул кто-то из темноты.

— А если услышат, когда мы ближе подойдём, раз не спят?

— А там мы вброд пойдём. Вода звук скрадёт.

Зачавкала под ногами вода. Юноша закусил губу, давя в себе вновь накативший было страх, двинулся дальше, радуясь про себя, что в ночной мгле не может различить её цвет. Городская стена придвинулась ближе, втянув в себя огни от домов, нависла мрачной тенью над головой. Андрий вслед за остальными сбавил шаг, стараясь как можно меньше шуметь, медленно побрёл вместе с остальными вдоль стены.

Вода неожиданно кончилась, сменившись песчаной насыпью, Андрий, помня наставления стрелецкого сержанта, сместился в плотную к стене, прячась под ней. Все замерли, готовясь к решительному броску. Сейчас они, обогнув стену, выйдут на прибрежную полосу с примыкающим к городу портом и постараться незаметно пробраться к лодкам, стоящим у причала. Местный морской порт был слишком мелководен и до турецких галер и шебек, пусть и стоявших на рейде недалеко от берега, нужно было ещё добраться.

Им повезло. Турки, явно не ожидая появления возле города вражеского войска, даже не выставили у причалов охрану. Андрий, устремившись вслед за остальными к чернеющим в ночном мраке остовам лодок, пробежал уже половину пути, когда один из турецких стражников поднял тревогу. Гортанный вскрик и последовавший за этим мушкетный выстрел, всполошили спящий город.

На городской стене забегали люди с факелами, щёлкнуло вразнобой несколько мушкетов, затем в сторону отходящих лодок и баркасов рявкнула кулеврина.

— Проспали! Проспали басурмане! — задорно захохотал кто-то из воинов. — Кто же во тьму их пушек стреляет⁈

— Проспали, — поддержал крикуна Андрий, переваливаясь через борт задорно хлопающего парусов баркаса.

Юноша, сбросив с плеч на дно судёнышка промокшую накидку, потянул из ножен саблю. Всё. Теперь их не остановить.

5 августа 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

Очередная волна лениво ударила в борт, разлетевшись мелкими брызгами по палубе, схлынула, не в силах сдвинуть корабль с мели. Ветер, уныло поскрипывая мачтами, заметно ослаб, уже не пытаясь бешеными порывами опрокинуть неповоротливый галеон. Морской шторм, яростно пробушевавший почти целые сутки, наконец-то стих, практически сойдя на нет. Серая мешковина туч, низко нависшая над головой, нехотя разошлась, позволив пробиться в образовавшиеся прорехи солнечным лучам, истончилась, постепенно утрачивая черноту.

Выжили!

Я вздохнул полной грудью влажный, с солоноватым привкусом воздух, посмотрел в сторону суши, сжимая в руке заряженный штуцер. На покрытом крупной галькой берегу уже выросла целая гора из сваленных в кучу предметов. И эта куча продолжала расти. Сотни ратников, пользуясь тем, что громадный корабль, слегка завалившись на правый борт, прикрывал их своим корпусом от потерявших силу волн, встали живой цепочкой от галеона в берегу, передавая друг другу с корабля всё, что только можно было вытащить.

Собственно говоря, галеон ещё можно было спасти, вернув в строй; как-то заделать пробоины, снять с мели, заштопать порванные паруса. Вот только соответствующих мастеров, умеющих качественно дыры в корабельном днище латать, у меня нет. И найти таковых просто негде. Мы на черноморском побережье сейчас, в какой бы части моря это побережье не