Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Олег Павлович приподнял руки.

— … Я не сомневаюсь: вы поладите.

От глаз Иванова отразился проникавший с улицы в кухню солнечный свет.

Я посмотрел на Надежду Сергеевну и сказал:

— Три жены у меня уже были. Я в таких делах человек опытный. Разберёмся.

Надежда Сергеевна спокойно выдержала мой взгляд. Я невольно подумал о том, что виделся сейчас своей новоиспечённой жене двадцатилетним юнцом. Сам же я её при этом считал… девчонкой.

Олег Павлович прервал нашу борьбу взглядов тихим покашливанием.

— Александр Васильевич, — сказал Иванов, — у меня пока всё. Плотная работа у нас с вами начнётся с началом недели. Я на это надеюсь. Уверен, что до этого время вы с… женой притрётесь друг к другу, наладите взаимопонимание. Вы взрослые и опытные люди. Не мне вам говорить, что мы делаем важное и нужное для нашей страны дело. Александр Васильевич…

Я повернулся к нему и произнёс:

— Да?

— Вопросы, пожелания? — спросил майор.

— Информация, — ответил я.

Олег Павлович и Надежда Сергеевна скрестили взгляды на моём лице.

На улице, у меня за спиной, хрипло каркнула ворона.

— Октябрь семьдесят первого года, — сказал я. — Скорее в начале месяца, как мне помнится. Рейс Москва-Симферополь. На борту случится взрыв через несколько секунд после взлёта. Предположительно, сработает взрывное устройство. На деталях самолёта обнаружат следы тротила. Все пассажиры и члены экипажа погибнут. Расследование теракта завершится безрезультатно.

Майор чуть подался вперёд.

— Теракт? — переспросил он.

— Скорее всего. Самолёт взорвался через несколько секунд после взлёта. Экипаж перед этим отчитался, что на борту всё в порядке. На оторвавшихся ещё в полёте частях самолёта обнаружили следы горения. И, как я уже сказал, следы тротила. Поначалу решили, что взрыв случился в багажном отсеке. Но потом выяснили: бомба взорвалась в салоне. Взрывника так и не нашли.

Иванов кивнул.

— Номер рейса? Точная дата? Фамилия командира экипажа?

Я пожал плечами.

— Помню только год и месяц. Но это не проблема.

Я пристально посмотрел майору в глаза и сообщил:

— Есть наводка. Анатолий Тимряков. Студент МГУ. Учится на Химфаке в моей группе. В той авиакатастрофе погибнут его родители. Проследите, на какой рейс они приобретут билеты. В этом октябре. Там и ищите на борту бомбу. Других подробностей я не помню. К сожалению. Читал об этом случае давным-давно. Помню: разочаровался тем, что виновных так и не наказали.

Олег Павлович пару секунд молчал — смотрел мне в глаза.

Затем он повторил:

— Тимряков. Анатолий. Химфак.

Майор кивнул.

— Спасибо, Александр Васильевич. Это важная информация. Рад, что вы её вовремя сообщили.

Я развёл руками.

— В прошлую нашу встречу, Олег Павлович, мне этот случай на ум не пришёл.

— Важно, что вы о нём всё же вспомнили.

— Я тоже так считаю.

— Будет повод посрамить скептиков, — сказал Иванов.

Он взглянул на следившую за нашим разговором Надежду Сергеевну.

Я пожал плечами и сказал:

— Плевать на скептиков, Олег Павлович. Спасите людей. Найдите того урода. Вставьте ему ту бомбу… по самые гланды. Толик после того случая так толком и не пришёл в себя, превратился в собственную тень. Весёлый был парень. А стал в итоге… алкоголиком. Так и не завершил обучение. Хотя на первом курсе был одним из лучших. Та бомба взорвала и его жизнь.

— Разберёмся, Александр Василевич, — заверил Иванов. — Наводку вы дали неплохую. И очень своевременно.

Он спросил:

— Что-то ещё?

Я улыбнулся и заверил:

— Много чего ещё, Олег Павлович. Инсайдерской информации у меня предостаточно. Самой разной. Но ничего срочного. Такого, как эта авиакатастрофа. Всё прочее подождёт до наших следующих встреч. Как и два похожих теракта, которые случатся в семьдесят третьем году. Попытки угона. Но там всё сложнее: по ним у меня точной информации значительно меньше.

Я покачал головой.

— Понял вас, Александр Васильевич, — сказал Иванов. — События семьдесят третьего года, действительно, подождут. До семьдесят третьего время ещё есть. К тому году… многое может измениться: измениться в лучшую сторону, как я надеюсь. Благодаря нашим общим усилиям. Всё это мы с вами ещё обсудим. Позже. Не здесь. Жду этого с нетерпением.

Олег Павлович спросил:

— Может… есть какие-то просьбы? Ко мне, или к…

Майор показал пальцем на потолок.

— Ничего срочного, Олег Павлович.

— Прекрасно, — сказал Иванов. — Тогда я откланяюсь.

Он продемонстрировал мне улыбку и добавил:

— Много работы навалилось, как вы сами понимаете. Порученное мне дело впервые за многие годы сдвинулось с места. Сейчас идёт подготовка и отладка процесса. Хотя в общих чертах его организация уже известна: ещё со времён первого Пророка.

Майор КГБ посмотрел на меня.

— Если у вас, Александр Васильевич, нет больше вопросов…

Я покачал головой.

Иванов кивнул и вопросительно взглянул на Надежду Сергеевну.

Моя официальная супруга произнесла:

— Вопросов нет, Олег Павлович.

Надежда Сергеевна тряхнула головой — завитушки-косички покачнулись. Я отметил, что говорила она тихо, но чётко и уверенно. Приятный спокойный голос: низкие ноты, лёгкая хрипотца.

«А какой голос был у Кати Татариновой?» — промелькнула у меня в голове глупая мысль.

Майор встал из-за стола и заявил:

— Прекрасно, товарищи. Тогда на сегодня всё. Знакомьтесь, привыкайте друг к другу. Работать вам вместе ещё долго. Поэтому запаситесь терпением. Надеюсь на вашу сознательность и ответственность. В следующий раз увидимся в воскресенье.

* * *

Свой сегодняшний странный сон я вспомнил, когда запер за майором КГБ дверь. После визита Иванова в квартире деда Жени остался шипровый аромат одеколона, два чемодана и молодая женщина (которую я пока ещё даже мысленно не называл словом «жена»). Я остановился около зеркала, посмотрел на своё отражение. Покачал головой. Потому что будто бы вновь увидел себя наряженным в белую футболку с яркой надписью на груди (как в том сне): «Я», красное сердечко, «КГБ». Подумал: «Я люблю КГБ. Неожиданно. Вот уж действительно: сон в руку». Увидел замершую у меня за спиной Надежду Сергеевну. Снова почувствовал запах её духов. Усмехнулся.

Я обернулся и спросил:

— Надя, ты веришь в вещие сны?

Заметил, что в плохо освещённой прихожей глаза Надежды Сергеевны приобрели шоколадно-коричневый цвет.

— Это не имеет значения… Саша. Я верю в то, что смогу тебя защитить.

Надин голос прозвучал спокойно