Инженер из будущего 5 - Максим Черный

— Этим детям было от пяти до десяти лет, — произнёс Максим, и голос его зазвенел сталью. — И запомните: мы для них всего лишь расово неполноценные. А значит, с нами можно делать всё, что угодно. Товарищ Гитлер освободил свои войска от химеры под названием совесть. Это есть в документах, переданных политическому управлению. Советую ознакомиться.

Он сделал шаг вперёд, глядя комиссару прямо в глаза.

— А вообще у меня складывается впечатление, что в политуправлении очень много сочувствующих фашистским войскам или вообще скрытых вредителей, если не предателей. Слишком часто они говорят о человеколюбии. Они для нас враги. Они пришли на нашу землю убивать. А выживших превращать в рабы. Вот когда распишемся на стенах Рейхстага, тогда и поговорим о человеколюбии. А тебе, товарищ комиссар, я советую поехать на передовую. Если у тебя есть яйца.

В кабинете повисла гробовая тишина. Комиссар открывал рот, как выброшенная на берег рыба, но не произносил ни звука. Берия, сидевший в углу, едва заметно усмехнулся. Жуков смотрел на Максима с выражением, которое трудно было разгадать.

Сталин медленно поднялся.

— Товарищ Берия, — произнёс он, — проследите за этим вопросом. Соберите материал о том, насколько прав или не прав товарищ Егоров. Это будет поводом поговорить с товарищем Мехлисом.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — ответил Берия.

Сталин снова повернулся к Максиму.

— Продолжайте доклад.

Максим выдохнул. Он понимал, что нажил себе смертельного врага в лице политуправления. Но сейчас это не имело значения.

— В тылу Линии Сталина, на наиболее танкоопасных направлениях, необходимо подготовить вторые и третьи линии обороны. В остальных местах подготовить неявные линии для ловушек атакующего противника. Но это уже без меня.

— Каждый должен заниматься своим делом. У меня это изготовление техники. Станков и оснастки. Подготовка кадров для передачи на другие предприятия. Причём особо хочу выделить: не единичные станки, а сразу полное оснащение цеха. Для этого прошу выделить из состава инженерных войск бригады, которые будут целенаправленно этим заниматься.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Василевский.

— Я называю это «монтаж под ключ». Станки установлены, жильё возведено, пуско-наладка выполнена, цех выпускает продукцию. Всё сразу. Не по частям, а целиком.

Сталин задумчиво кивнул.

— Разумно. И что ещё?

— К тому же, как я увидел, у нас имеется провал по созданию целого семейства специализированной техники.

— Какой? — спросил Жуков.

— Инженерной. На основе танкового шасси создаём для начала путеукладчик и траншеекопатель. Впереди бульдозерный отвал, сзади есть варианты: либо роторный траншеекопатель, либо кран до двенадцати тонн. Это полностью перекроет как текущие, так и перспективные нагрузки при ремонте бронетехники и строительстве оборонительных рубежей.

Жуков переглянулся с Василевским.

— Это то, что нам нужно, — произнёс начальник Генштаба. — Инженерной техники катастрофически не хватает.

— И последнее, — Максим сделал паузу. — Когда немцы упрутся в основную линию обороны, нужно нанести удар по их авиации. Авиация это становый хребет блицкрига. Для этого предлагаю оставить в тылу танковые части в местах наиболее возможного размещения вражеских аэродромов. Истребители можно разместить практически на любой подходящей поляне, а вот бомбардировщикам нужны крепкие сухие грунты, в идеале это суглинок. Таких мест не так много. Если что эти части ночным маршем выдвигаются к аэродромам и уничтожают всё: материальную часть, лётный состав, склады горючего.

— И ещё одно, товарищ Сталин, — Максим помедлил, понимая, что это предложение может показаться неожиданным. — Я прошу дать задание профильным институтам связи, тому же Ленинградскому физико-техническому и московским радиозаводам заняться созданием установок для глушения радиосвязи противника. Но не простого глушения, а выборочного. Это ключевой момент. Мы должны научиться ставить помехи на тех частотах, которые используют немцы, не мешая при этом работе наших собственных радиостанций. Если мы этого добьёмся, то управление немецкими частями в бою будет нарушено. Их танковые клинья потеряют связь со штабами. Их авиация не сможет наводиться на цели. Их артиллерия не получит координат. Они уже привыкли воевать с радиосвязью: в Польше и во Франции это было их главным преимуществом. А мы это преимущество у них отнимем. И тогда их наступление затормозится ещё сильнее, потому что без связи блицкриг превращается в хаотичное движение разрозненных частей. А хаос мы встретим организованной обороной.

Сталин выслушал, не перебивая. Потом перевёл взгляд на Берию.

— Лаврентий Павлович, это по вашей части. Подключите институты. И проследите, чтобы работа шла не на бумаге, а давала результат.

— Сделаем, товарищ Сталин, — ответил Берия, делая пометку в блокноте.

Максим внутренне выдохнул. Ещё один шаг к тому, чтобы лишить врага его главного козыря, преимущества в управлении войсками.

Сталин слушал, не перебивая. Потом поднял руку.

— Это всё?

— Есть ещё одна личная просьба, товарищ Сталин. Она касается не техники, а людей.

Сталин поднял бровь.

— Какая?

— Прошу оставить вместо меня генерал-лейтенанта Карбышева, который должен теперь отвечать за инженерные работы на последнем рубеже и продолжить готовить их к атаке немцев.

Сталин переглянулся с Берией.

— Лаврентий Павлович, это по вашей части.

— Разберёмся, — коротко ответил Берия.

Максим выдохнул. Он знал, что эта просьба может показаться странной, но он не мог иначе. Карбышев был нужен для Линии Сталина.

— Спасибо, товарищ Сталин.

Сталин посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы странный человек, Егоров. Для достижения цели не смотрите ни на что. Авторитетов для вас не существует. Главное это выполнить поставленные задачи. Остальное в сторону.

— Это не так, товарищ Сталин. Для меня существуют авторитеты. Просто они не носят мундиры.

Сталин усмехнулся одними уголками губ.

Сталин поднялся из-за стола, и в кабинете мгновенно стало тихо. Он подошёл к сейфу, стоявшему в углу, открыл его и достал небольшую бархатную коробочку. Максим смотрел на это, не понимая, что происходит. Верховный вернулся к столу, раскрыл коробочку и извлёк из неё орден: серебристый знак с развевающимся красным знаменем на фоне золотых колосьев и шестерни. Орден Трудового Красного Знамени. Сталин держал его на ладони, и в свете настольной лампы металл тускло поблёскивал.

— Товарищ Егоров, — произнёс он, и в его голосе не было привычной жёсткости, — вы сделали для страны больше, чем многие, кто носит генеральские погоны. Вы построили заводы, создали оружие, подготовили армию к войне. Вы отправили лётчиков на Берлин и вернули их живыми. Вы дрались на фронте и работали в тылу. Сегодня я подписал указ о награждении вас орденом