СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Цифры показательны. Статистика — вещь упрямая. Личные подсобные хозяйства тех же колхозников были эффективным поставщиком продуктов в СССР.

К примеру, в 1940 году они давали по обязательным государственным поставкам до 30% всего картофеля в стране, мяса скота и птицы — 25 %, яиц — 90%, молока — 26%, шерсти — 22%. А с их ликвидацией начинается системная нехватка и дефицит производства. Ко всему прочему, падают доходы селян, а с ними и поступление налогов в казну.

Люди, что только что пережили Великую Отечественную, буквально ощущают физически, что начали жить хуже и бегут из деревень в города. А города надо кормить. А кормить их нечем.

Как итог — очереди даже в Москве.

Но то в моём многострадальном мире. А вглядываясь в подшивки газет этого мира и подолгу разглядывая чёрно-белые фотографии, я очередей не замечал. Зато с широкой улыбкой отмечал красивые города с невысокими зданиями и новые величественные строения общественного значения.

Ампира стало больше. Его не затмить небоскрёбам. Там, где запад строит города ввысь, советы предпочитают разумный, гармоничный подход. Города не будут задыхаться в газах и пыли.

Разумный подход и систематический подход к разным аспектам жизни — это вопрос практики, не веры. В этом мире никому не придёт в голову сносить бассейн и строить на его месте храм.

Вместо самих религиозных строений упор делается на возведении планетариев, библиотек, домов пионерии, культуры и дворцов спорта. В городах массово строят парки, никаких узких улочек.

Люди смотрят в небо. Люди хотят бродить по земле, и посетить Марс. Нет ничего удивительного в том, что первый искусственный спутник Земли полетел в космос не 4 октября 1957 года, как в моём мире, а на два года раньше — в 1955 году.

Потому что мир всё ещё вёл вперёд Вождь, а не реформатор. И пусть культ личности затмевает редкие, но всё же возможные, промахи, в целом народ ему доверяет. Ведь жить становится лучше не на словах, а на деле.

Думаю, первый человек в космос тоже раньше полетит. Лет на пять: научно-популярные журналы трубят о том, что космические программы работают на максимум. Фантастика популярна в народе не меньше, чем приключения. Ракетостроение на высоте. Люди чаще смотрят в небо и на звёзды. Фантазия и реальность тесно переплетаются.

А здесь, на земле, меня поражает меркантильный интерес. ЦЕНЫ КАЖДЫЙ ГОД ПАДАЮТ, повышая покупательскую способность граждан.

Это и позволило матери приобрести коровку, козу, свинью, кур в том же колхозе, где работает. Взять всех по доступным ценам.

«Красное государство» не забирает последнее, а отдаёт имеющееся тем, кто защитил само его существование.

«Народ стал жить лучше, народ стал жить веселее» — эта фраза уже не звучит насмешкой.

Она — явь. Даже в пределах отдельно взятой деревни.

Да, у нас нет модных клубов под дискотеку или магазинов с широкими витринами. Но есть дом пионеров, дом культуры и отдыха. Есть и свой музей, куда тащат всё, что оставалось от Войны. Обещают построить дом молодёжи.

Приободрённый мыслью о ускоренном прогрессировании коммунизма на отдельно взятой территории, я быстро возвращался домой из библиотеки. Оставлял на столе для матери табель с ровным рядом пятёрок, переодевался и принимался за хозяйство, пока взрослые в колхозе решали проблему мирового голода.

СССР уже кормит Африку в это время. На континенте к неграм впервые относятся по-человечески. А сами представители многих стран едут учиться в Москву. В институт «дружбы народов». Его построили на три года раньше, не в 1960-ом, а в 1957-ом.

Труд почётен, колониалистов бьют по зубам, выкидывают из целых стран. Франция теряет колонии одну за другой, Великобритания сыплется. Старый мир распадается, новый машет алыми флагами. Но это там, где-то в другом мире, о котором пока не так много известно. А здесь — теплеет. День светлее. Сил больше.

В доме всегда есть мука. Мать печёт хлеб и булочки. Сахар и соль стоят сущие копейки. Закатываем летом банки, консервирование продуктов на зиму идёт полным ходом.

Ноги-руки от постоянного труда окрепли, пошёл в рост, начал появляться начальный рельеф. Из неуклюжего, угловатого подростка, я постепенно превращался в главу местной малышни.

Нас давно кормили в школе бесплатными завтраками, а для неполных семей есть обеды и продлёнка.

Всей детворе от семи до четырнадцати почему-то нравятся мои суждения о Вожде и светлом будущем коммунизма.

Вот спросит меня к примеру, Машка чернявая, галстук алый поправляя:

— Сень, вот ты выдумщик большой. А какое будущее нас ждёт?

А я отвечаю:

— Вас? Хорошее. Без суицидов и депрессий. Без деградации в социальных сетях.

— А кем я буду?

Улыбается чернявая, довольная. Помню и знаю, что любит часы проводить на почте. На посылки смотреть в бумагу грубую завернутые и на разноцветные подарочные открытки.

— Почтальоном. На почте.

— На почте не хочу, — корчит носик Маша и тут же снова светлеет. — Но письма хочу разносить. И на людей смотреть. Они, когда почтальон подходит, светлеют все. Так радуются, когда письма получают или открытки поздравительные. Почтальоном неплохо бы.

— А что такое социальные сети? — спросит меня уже Лёня, дрова таскать помогая.

— Это место, где любители гомеопатии спорят с плоскоземельщиками о существовании Австралии и собирают деньги на лечение детей, ранее загубленных ГМО, а то и вакцинами от излечения всего, кроме нужного, — отвечаю я сходу, пенёк подкатывая.

У него лицо вытягивается, уши оттопыриваются:

— Чего-о-о?

— Да это я так… сочиняю на ходу.

— А разве вакцины не спасают жизни? — спросит уже рыжий Колька.

Силач наш деревенский. В свои двенадцать на все шестнадцать выглядит. Дрова таскает, даже не замечая тяжести.

— Одним спасают, а другим и не следовало бы, — добавляю я, вытирая трудовой пот. — Это здесь люди равны, а там, в будущем, дебилов хватает. Но многие социальным статусом прикрыты.

— Как это? — уточнит уже Нюрка-казашка, улыбаясь красивыми, ровными зубами.

Красивая девочка, статная вся, тонкая как тростинка и лицо-луна, но без изъянов. Такой в актрисы надо идти или в исполнительницы народных песен в одеждах цветастых.

— Богатые, то есть, — улыбаюсь в ответ.

— Дурак и богатый? — смеётся первой в голос Катька. Толстушка наша местная. — А с чего ему быть богатым, если он дурак?

— Так потому и богатый, что