СССР: бригада - Степан Александрович Мазур
Не желает крестьянин единственную козу отдавать — уже повод расстрелять. Мужик же, лапотник для белогвардейца, «человек второго сорта». Грязь под ногтями. Куда ему до элиты?
Крепостное право давно отменили, а вот бояре остались. Многие реализовывали себя в погонах, да под разными знамёнами.
Дед знал, что такое «красный террор». Он знал, кто первым его начал, а кто ответил.
«Красный» пошёл не от красных. Лишь по цвету крови его так называли. Но ассоциируя большевиков с красным, западная либеральная молва подхватила клич и пресса радостно подхватила: «Красный большевистский террор!».
Отвечая на террор, большевики начинали прибивать белым офицерам погоны к плечам. В ответ на чаянья народа. Вся земля народная и не терпела она больше помещиков, что никогда не жили его заботами. Что они делали на земле народа? Жили лишь для себя.
Выгнав белогвардейцев, на этой земле дед и строил себе дом. Всё что нажил по жизни — дал ему лишь его собственный труд.
Человек большой ответственности, седой как лунь, дед к своим шестидесяти невольно вызвал моё уважение. И стоя у простого деревянного гроба над могилкой, слушая истории о нём, я пообещал, что больше не буду перематывать время.
Этот прыжок в историю другого мира становился для меня личной трагедией, которую я отныне должен был не только познать, но и сгладить.
Так мы остались с матерью вдвоём на хозяйстве.
Мне досталась дедова кровать. Она всё ещё стояла в той же комнате в своём углу, но я гордо перенёс на неё подушку и заявил, что буду спать там.
Я теперь самостоятельный. Донельзя взрослый.
Доказывая это, вскоре сам гонял пасти корову на весенний луг к молодой траве, кормил козу старыми картофельными обрезками и убегал от соседского козла, что с подозрением относился к моему галстуку и делал немало попыток сожрать мой атлас.
Шили галстуки и из шёлка, но где ж его взять в послевоенные годы? Чаще доставался людям из атласа или сатина. Кому как повезёт.
Если май пролетел незаметно за помощью соседей и прибывшей из каких-то дебрей родственников с дарами на похороны, для которых мы и прирезали молодую свинью, то уже июнь показал — дальше будет трудно.
Стоило родне отбыть, а соседям ожидаемо переключить внимание на свои нужды, как даже почти десятилетний пацан бы понял, что если не накосит летом сена, то можно забыть про молоко в зиму.
Мать пропадала в колхозе, орудуя сначала на посадке, затем на прополке картофеля. Сеяли они рожь и пшеницу. Взращивали корма. Доили коров, стригли овец, кормили свиней.
Работа от рассвета до заката, но уже не за трудодни и карточки, а за рубли, что крепнут не по дням и устойчивы после введения золотого стандарта. Кроме стран Варшавского договора к нему вскоре примкнул Китай, Куба, многие страны Африки и Южной Америки.
СССР не знает инфляции. Но знает, что такое глобальный рост. Восьмичасовой рабочий день сменяет семичасовой. Это очередное послабление, которое может себе позволить крепнущая экономика страны.
Для меня это значит, что мать на целый час раньше дома. Для неё, что может заняться собственными делами.
Когда мать приходила, мы с ней копали и садили огород уже возле дома. Подкармливали деревья в саду и всеми правдами и неправдами добывали семена и саженцы.
Мои руки и ноги от постоянной работы на свежем воздухе окрепли. Я охотно копался в земле и учился орудовать топором, управляясь с дровами и их заготовкой на зиму.
Работа такая: сельсовет привезёт кучу пиленных чурок, почти пней, вывалит их у дома из прицепа на тракторе или прямо с борта грузовика, а ты таскай, пили, руби. Развлекайся, одним словом.
Пальцы в занозах, зато насморк больше не возьмёт. А если есть друзья, приглашай поучаствовать.
Странно мужику тридцати лет дружить с ребятнёй. Но и в одиночестве быть — подозрительно. Приходилось слушать всю эту мелюзгу, что крутилась рядом. Попутно — вразумлять.
Я не жаловался. Причина моего энтузиазма была проста. Если Хрущёв буквально забрал у людей приусадебные участки под надуманными причинами, то Сталин за вновь отведённое ему время, лишь разрешил использовать буквально любую землю, которую можешь обработать.
Благо она вся — народная. Как и реки, леса, ресурсы под землёй и на ней. Только бери лишь то, что можешь использовать, а не сверх меры. И проблем с законом не будет.
Если Никита запретил при своём приходе любую частную деятельность, похерив артели, начиная от охотников и золотодобытчиков до пошивочных мастерских, то Сталин — развил их деятельность, прекрасно понимая, что людям нелегко поднимать неполные семьи, где не хватает мужчин.
Копаясь в земле в саду и огороде, я, однако, не забывал и про учёбу. Потрясала человечность учителей, что к каждому ученику относились на равных. Чем старше, тем чаще на «вы».
Радовало и ответное — ученики уважали и искренне любили своих учителей.
Школа в этот момент воспитывает, наставляет, направляет. И любой троечник знает слова гимна, ориентируется в карте мира, и «жи-ши» пишет без ошибок. За ним не надо исправлять слова авто заменой. Он нет-нет, да читает разные книги и часто ведёт личный дневник.
Я искренне любил разные предметы в школе этого времени. Но арифметику и каллиграфию больше прочих.
Поражал уровень подачи материала. Считать на уровне алгебраических знаний учили едва ли не в начальных классах. Человек умел всё, что нужно для жизни уже после четырёх классов начального образования. А дальше лишь развивался. Часто и самостоятельно — кружков при школе открыто немало, все бесплатные. Есть секции по спортивной деятельности, массовые мероприятия самого разного толка едва ли не каждую неделю. Занимайся чем хочешь, от драмтеатра до похода и моделирования.
А как же красиво писал любой ученик, вплоть до отстающих!
Прибыв из той поры, когда мы все писали, как курица лапой, доверив письмо цифровизации и едва ли возлагая ручку в руку пару раз за жизнь, ровные красивые строки приводили меня в восторг.
Писали ещё не авторучками, но пером и чернилами. Их сначала сменят автоматические перьевые, а затем сменные картриджи для шариковых ручек.
Это будет тогда, когда на смену красоте, изяществу и глубинам мыслей придёт скорость и отчётность. Альтернатива же сейчас лишь — карандаш.
Как человек с высшим образованием, быстро делая все устные уроки ещё в местной библиотеке, я в ней же